Тяжёлые бархатные портьеры цвета бордо затемняли пространство, приглушали цвета и создавали атмосферу интриги и некой загадки. Над круглыми деревянными столами свисали громоздкие люстры с золотыми завитками, а стулья были затянуты в тёмно-красные мягкие чехлы.
Неотъемлемым элементом декора стал игральный карточный стол, за которым мужчины с самыми серьёзными лицами делали ставки, а притаившиеся за их спинами любопытные девушки с горжетками на плечах покачивались в такт джазовой композиции, талантливо исполняемой приглашённой музыкальной группой.
– И как только Дэниел согласился на этот маскарад? – не дождавшись от меня никакого ответа, задала новый вопрос Стеф, рассматривая серьёзного Прайса, стоящего на фоне специально оборудованной фотозоны.
На её фоне не попозировал только ленивый. Чикагская панорама и вырезанные из картона гангстерские машины и макеты оружия. Листовки о розыске великого Аль Капоне и его приспешников. Для полной аутентичности не хватало только сигарного дыма. Но поскольку курить здесь было запрещено, противный запах табака заменил восхитительный аромат гортензий, роз и хризантем, собранных в расставленные по столам вазы.
Дэниел обнимал за талию Кэти и без особого задора позировал перед камерой фотографу. С позированием я, конечно, загнула. Он просто стоял.
– Его заставили.
Стеф тихо рассмеялась.
– Дэниела? Заставили? И кто, кроме твоей сестры, на это способен?
Я улыбнулась краешком губ, наблюдая за Кэти, разодетую по всем канонам тех годов: струящийся тёмно-синий шёлк, перчатки до локтей и чёрный меховой боа, придающий нотку гламура к её изысканному и утончённому образу. Сестра, почувствовав наши взгляды, обернулась, тепло улыбнулась и помахала рукой. Но подходить не спешила. На таких вечерах она старалась не отходить от Дэниела, считая, что все женщины Чикаго охотятся исключительно за ним. Кэти была ещё ревнивее, чем я.
– Ладно, это идея Эрика, – созналась я. – Он красочно накидал Дэниелу о том, что мимо этой вечеринки журналисты точно не пройдут. Люди до сих пор неоднозначно относятся к тем годам. Тогда был запрещён алкоголь, и потому в стране под началом Аль Капоне процветал нелегальный бизнес: бары, притоны, клубы. Благодаря ему Чикаго стал центром организованной преступности, и бандитские войны за контроль над алкогольным рынком привели к массовым столкновениям и убийствам…
– Бог мой! – шумно выдохнула подруга, и я, прервав свой, судя по всему, неинтересный рассказ, машинально проследила за её взглядом. Проследила и застыла, смотря на вошедших в открытые двери двух мужчин.
Образ Мейсона переплюнул всех. На нём был сдержанный костюм двойка с идеально завязанным спокойного чёрного оттенка галстуком. Но остроносые лакированные туфли, шляпа с умеренно большими полями и трость поразили не только меня. На него глазели все, без исключения, и даже Дэниел выразил некое подобие удивления при виде его. Сам же Мейсон, очевидно, не ощущал никакого волнения из-за чересчур пристального внимания и вписывался в эту вечеринку идеально. Чего нельзя было сказать про Максвелла.
Разумеется, я и не надеялась, что Уайт нарядится в гангстера, хотя из всех присутствующих он больше всех был похож на человека, крутящегося в подобных кругах. Но я и подумать не могла, что простые чёрные брюки и белая рубашка с подвёрнутыми рукавами будут смотреться на нём настолько… впечатляюще…
Закусив щеку, я бесцеремонно облапала глазами весь его торс, задержалась на крепких руках и фривольно проехалась по ягодицам, когда он, чтобы поприветствовать сестру с мужем, развернулся ко мне спиной. Прекрасный ракурс.
Стало душно, и я впечаталась зубами в бокал, вежливо поданный официантом, размышляя, насколько радикально эти двое мужчин отличались друг от друга. Аристократическая порода Мейсона против грубой животной харизмы Максвелла.
И притягивало меня точно не первое.
– Я не могу решить, кого из них хочу трахнуть первым! – раздался прямо над ухом голос Стеф, и я, чересчур погрузившись в созерцание тела чемпиона, не сразу сообразила, что она имеет в виду. А, когда поняла, напряглась. Внутри ожило и зашевелилось что-то неопознанное и гадкое.
А обязательно сразу трахаться? Можно, например, поговорить для начала.
– Познакомь меня с ними! – в ультимативной форме заявила она.
– Позже, – уклончиво ответила я, делая ещё глоток волшебного напитка. Он чудеснейшим образом отодвинул все негативные мысли о молчании Эйдена на задний план и непонятно для чего навёл фокус на Максвелла, который обвёл глазами зал, остановился на мне и, медленно проехавшись по всему моему телу безликим взглядом, отвернулся. Не кивнул, не показал вообще никаких эмоций. Словно мы незнакомы.
Может, он меня не узнал в парике?
«Нет, Эм. Он просто не хочет больше иметь с тобой ничего общего. Радуйся! Всё, как ты и хотела!».
Но почему-то было совсем нерадостно.
Стеф я так и не посвятила в подробности наших с ним встреч. Не смогла. Она не знала, что они не ограничились лишь интервью, потому без задних мыслей схватила меня за руку и под грозное шипение: «Сейчас!» потащила в их сторону.
