Он застегнул молнию и, поправив лямку, с некой осторожностью снова посмотрел мне в глаза.
– Всю команду отпустили. Даже дотошный Лестор свалил. Там никого не осталось. Все вернулись. До единого.
«Все вернулись. До единого».
Он ошибался… не все…
Один так и не вернулся…
Чикаго. Настоящее время.
Эмили.
Белые пузырьки прямыми столбиками поднимались вверх, цеплялись за неровности стенок и лопались на поверхности, издавая шипящий звук. Я неотрывно следила за крайне увлекательным действием, происходящим за запотевшим стеклом бокала, наполненного золотистым напитком, и старалась выкинуть из головы мысли о человеке, молчание которого превратилось для меня в мучительную пытку. Оно вызывало болезненное ощущение ненужности, обречённости и… страха.
– Это углекислый газ.
Стеф, стоящая рядом со мной, захлопнула рот и прекратила выдавать порцию недельных сплетен, которые я благополучно прослушала.
– Ты о чём вообще?
Я оторвалась от гипнотических пузырей и повернула голову к подруге.
– В результате брожения образуется углекислый газ. Он не может выйти наружу и растворяется в жидкости. Когда мы открываем бутылку, давление снижается, и газ выходит в виде пузырьков.
Она молча взирала на меня своими глазами, жирно подчёркнутыми чёрной подводкой, и не спешила выносить диагноз. Диагноз, для выявления которого не нужен был опытный доктор.
– Это всё… всё из-за Эйдена? Он так и не вышел на связь? Я готова тебя выслушать, ты же знаешь, – сбивчиво и взволнованно протараторила она.
Я уже не была в этом уверена. За прошедшую неделю она смогла уделить мне от силы минут десять, постоянно ссылаясь на неотложные дела. Я понимала, что моя проблема – это только моя проблема, и подруга не обязана бросать всё и мчаться спасать меня от неизвестной беды. Но именно в эти дни я нуждалась в ней, как никогда.
– Семь дней, Стеф, – глухо обронила я, сама не веря в озвученную цифру. – Семь! Я не знаю, что думать! Он никогда настолько не пропадал!
– Но он же предупредил тебя, – неуверенно пробормотала она.
Господи, как мне не хватало сейчас её уверенности. Чтобы она, как следует, встряхнула меня и сказала, что ничего страшного не происходит. Что я всё выдумала. Придумала. Что это сон. Просто один дурацкий сон. Но по её лицу несложно было догадаться, что сомнения начали посещать не только мою голову. И это пугало похлеще молчания по ту сторону океана.
– Предупредил.
– Ну он же не уточнил, сколько конкретно дней будет отсутствовать?
– Не уточнил.
– Тогда, может, ещё занят? – невнятно бубнила она. И это неопределённое мычание начало меня раздражать.
– Хорошо, а какие оправдания ты найдёшь для рассказа Энтони?
Она молчала. Молчала и с сожалением смотрела на меня в ответ. Я ненавидела этот взгляд. Словно я дворовый щенок, сбитый на дороге, но вопреки всему выживший. Его подобрали, приютили, накормили, а затем выкинули обратно.
– Ладно. Проехали.
– Джо…
– Проехали! – Я не хотела больше об этом говорить. – Давай наслаждаться вечером! – театрально провозгласила я, раскинув руки в стороны. А затем махом опрокинула всё содержимое бокала себе в рот. Горло запекло. Этот жар пополз ниже и очень удобно разместился в районе солнечного сплетения.
– Тебе надо притормозить, – разволновалась Стеф. – Ты напьёшься раньше, чем начнётся самое интересное.
– А планируется что-то интересное? – Я флегматично взирала на торчащее из её головы чёрное перо.
– Мы на вечеринке в стиле гангстеров! – Стеф возмущённо тряхнула крупными локонами, и перо закачалось в такт её резким движениям. – Конечно, тут должно произойти что-то интересное!
Когда я впервые услышала, что мероприятие, посвящённое юбилею компании Дэниела, будет проводиться в стиле старого Чикаго под кричащим названием «Времена запрета», я испытала дикий восторг. Уже прошёл целый век, а атрибуты 20-х годов встречались не только в памяти, но и в реальной жизни, как неотъемлемый кусочек истории Чикаго. Я очень ждала этого вечера, бурно готовилась и не единожды оббежала весь город в поисках наряда.
Дресс-код не был строгим. И именно поэтому большинство мужчин не стали упускать шанса и, воспользовавшись отсутствием суровых правил, надело простые классические костюмы. А вот дамы подошли к выбору своих нарядов куда с большим энтузиазмом, и потому бусы, шляпы и веера встречались на каждой второй, а мерцающие блёстки сыпались как из рога изобилия.
И вот сейчас, после стольких недель ожидания, я стояла в бархатном чёрном платье, верхняя часть которого была украшена мягкими пушистыми перьями, и в пепельном парике каре с глубокой густой чёлкой. И идеально вписываясь в атмосферу, не чувствовала ничего.
Я скользила безразличным взглядом по залу, машинально отмечая каждую маленькую деталь, относящуюся будто совсем к другой эпохе, невольно делая акцент на том, что оформлению можно было поставить все сто баллов.
