— Интересно. Я понимаю. Очевидно, вы ничего не знаете. Наверное, мне не стоило этого касаться. Африканскую мессу, видите ли, служат со всеми регалиями, состоящими из львиных шкур, петушиных перьев, с барабанным боем, топаньем и криками. Освящение причастия выглядит крайне варварски на взгляд западного человека. Это мое тело, это моя кровь, это они видят, но никакого преосуществления в хлеб и вино для них не существует. В этом фильме мы видели священника, настоящего рукоположенного священника несмотря на его мощную черную мускулатуру и причудливый головной убор, освящающего настоящие плоть и кровь.
— О Иисусе.
— Вот именно. Тело и кровь Спасителя, настоящие. Кусочки жареного мяса, возможно, дикой свиньи и тыквенная бутыль теплой свиной крови. Для них это в порядке вещей, никаких фокусов с причастием. Очень ритмичный язык. Крест с нарисованным на нем Спасителем, а к нему приколоты булавками маленькие кусочки мяса и под ним тыквенная бутыль, как-будто для сбора его крови. Очень успешная церемония, настоящий религиозный пыл, прямо как на американском юге, знаете ли. Благословенно Ватиканом, прекрасный цвет Кампальского новшества. Вы понимаете, о чем я толкую, Туми? Пемброк говорил что-то о затруднениях в литургии, о том как растолковать им, что есть Дух святой. Он говорил, что чаще всего они понимают это, как нечистый дух, табуированный дух или что-то в этом роде. — Скажите, — спросил я, — а где все это происходило?
— В небольшом анклаве в Рукве, где работал Пемброк. Племя омо или ома, или что-то похожее. Некоторые из них понимали все это дело про плоть и кровь слишком уж буквально. Думаю, что я уже рассказал вам достаточно. Теперь вы понимаете, возможно, почему я считаю, что вам следует забрать вашу очаровательную и талантливую сестру из Америки, где полно очень агрессивных черных. Так их, мэн, бей белых ублюдков. Она говорит много опасных вещей. Ральфу Пемброку следовало бы заткнуться. Ему-то уж должно быть известно. Есть вещи, которых не следует говорить определенного рода людям.
— Вы хотите сказать, — спросил я, — что вы рассказали мне о судьбе моего несчастного покойного племянника? И его жены?
— Я ничего такого вам не рассказал, если не считать того, что ваша очаровательная сестра очень крепко кое-что вбила себе в голову. Я слышал о вчерашнем визите архиепископа к вам, надеюсь, что не последнего, и о том, что он вас просил сделать. Об этом была небольшая заметка в мальтийском “Таймс”. Наши американские друзья называют это “пороть горячку”. Вам не следует даже начинать обращать Его покойное святейшество в святого, не посоветовавшись прежде с вашей сестрой. Вот и все, что я вам хотел сказать.
— На самом же деле вы говорите мне то, что я сам уже говорил: что мой племянник Джон и его жена Лора не были убиты террористами. Вы на самом деле говорите мне, что они были убиты с помощью дистанционного убийственного орудия из Ватикана. Вы ведь именно это мне пытаетесь сказать?
— Вашему старому другу Пемброку пришлось все рассказать ей, знаете ли, все. В каком виде были найдены их тела. О, возможно они и были убиты террористами вооруженными ножами вместо винтовок. Но террористам, знаете ли, не свойственно вырезать из тел жертв маленькие кусочки плоти. Они просто убивают. Ну, иногда еще насилуют, когда есть время. Грабят всегда, на это времени всегда хватает, Туми.
— Никаких доказательств этого не имеется.
— О нет, никаких. Никаких доказательств того, что вашего злополучного племянника и его жену использовали в качестве жертв для таинства святого причастия. Но ваша сестра, потерявшая глаз из-за преждевременной скорби, мне все об этом известно, мы много с нею беседовали, Туми, ваша сестра подобно многим женщинам мыслит довольно прямолинейно. Вам известно, что католики посмеиваются над англиканской церковью…
— Я — не католик.
— О, еще какой. Вы ведь не протестант, не иудей, а также не увлекаетесь этими дурацкими детскими играми в дзен-буддизм. Кем же вам еще быть, как не католиком. Вам никогда не приходило в голову, что Генрих порвал с католицизмом потому, что католическое блюдо чересчур уж остро для людей с умеренными вкусами? Особенно для британцев. А тут еще папа, дорогой покойный готовый к канонизации с вашей помощью, боже упаси, Григорий Семнадцатый, стремящийся выбросить на помойку все эти старые фетиши, все это мумбо-юмбо, не самое подходящее слово в данной ситуации, чтобы приблизить веру к народу. Исследуйте исторический смысл веры, Туми, и волосы дыбом встанут. Все кончается джунглями. Или вульгарным скаузом[690].
— Чем, чем?
