Как же мы определяем это зло? Очень просто. Как принцип в своей сути направленный против Божиего добра, стремящийся с помощью ряда войн в конце концов победить его. Слепые ангелы, заблудшие в собственной гордыне, безнадежно восстали против своего всемогущего Создателя, способного одним дыханием своим уничтожить их как колеблемое пламя свечи. Но Бог есть Создатель, а не Уничтожитель, его природе не свойственно уничтожать то, что он создал. Почему же тогда, спрашивают невежды, Он не подавил восстание в самом начале, не задушил самый звук клятвы непослушания в горле тех, кто на нее отважился? Потому, что Он наделил свои создания удивительным и загадочным даром свободы выбора. Можно сказать, что Бог, будучи всеведущим и всесильным, с самого начала предвидел акт восстания ангелов, и такое знание должно было необходимо означать отрицание свободы творения. Но такое постыдное и слишком человеческое приписывание Богу своих собственных человеческих слабостей и ограниченности совершенно упускает из вида Его беспредельную и неугасимую любовь. Он так любит свои творения, что дарует им то, что составляет его собственную сущность — абсолютную свободу. Предвидеть — значит отнять этот дар, поскольку предвидение означает предопределение, а где есть предопределение, там нет места свободе воли. Нет, Бог в своей неимоверной любви сам отказывается от предвидения, добровольно избирает для себя неведение, которое мы можем рассматривать как зерно его последующего воплощения в образ человеческий. Уже в момент ужасного катаклизма Падения ангелов Бог начинает становиться потенциальным Искупителем.
Искупителем кого или чего? Не Люцифера и его зла. Там уже ничего нельзя повернуть вспять. Зло уже выбрано и назад пути нет. Но по какой-то загадочной божественной надобности Бог увлечен созданием человека. Когда я говорю о создании человека я не требую от вас, чтобы вы буквально представляли себе, как плоть и кости создаются из праха земного. Пусть буквалисты в Америке отрицают возможность длительного процесса творения, который мы можем даже называть эволюцией. Примите, как бы то ни было, факт того, что в какой-то момент времени в результате долгого процесса появляется существо под названием “человек” во плоти, с костями и кровью, в которое Создатель его вдохнул душу, и сущностью этой души является дарованная свобода выбора, залог Его любви. И что составляет природу этого выбора? Это выбор между царством добра и царством зла. В самом деле, можно сказать вслед за некоторыми отцами церкви, Феодосием[230], например, что зло является необходимостью поскольку, если бы существовало только добро, то человек мог бы выбрать только его, то есть выбора бы не было. Итак, Бог создает человека и дает ему божественный дар liberum arbitrium[231], и вот перед человеком выбор между двумя царствами: вечным царством света, созданным самим Господом Богом, и шумной зловонной бездной полной боли и ужаса, являющейся обиталищем Его Врага.
Позвольте мне объяснить вам, братья мои, что добро столь же нерукотворно, являясь вечной сущностью, открывающейся человеку вследствие его собственного выбора, как и зло, его гибельная противоположность, является столь же нерукотворным. Оно является порождением другой вечной силы, вождя легиона погибших и проклятых, который стремится поразить Всемогущего, поразив самое дорогое Его творение. Говорить о злых делах человека можно лишь, впадая в крайнюю неопределенность мысли и фразеологии. Для удобства сравнения можно сказать, что человек играет на клавишах мелодию зла, но не он является ее композитором. Нет, за его спиной находится гибельный гений, невидимый, но обнаруживаемый по делам своим, и дела эти имеют общее свойство, знак, узнаваемую сущность. Как Бог является Создателем, так Враг Его и человека является Разрушителем.
