Возле больницы, перед которой они затормозили, подняв пыль, было не протолкнуться: скорые, каталки, гражданские машины; стоны и брань, отовсюду тащили раненых – обратная сторона победного боя. И полиция… Полицейские были здесь – и немедля двинулись к подъехавшему джипу.
- Рамси Болтон задерживается по обвинению в убийстве семьи Хорнвудов и ещё как минимум двоих человек, – донеслось, как только открылась дверца.
- Ему нужна срочная медицинская помощь! – рыкнул, высунувшись, Ноздря. – А все ваши манцы – потом уже.
- Насколько нужна?! – В джип уже лезли; внутри защёлкали затворы, а Вонючка выщерился через плечо, готовый драться насмерть…
- Он ранен, без сознания, непонятно, что ли?! – грозным басом загремел вдруг Парус. – И какие, нахрен, убийства – не слышали, что объявили в трансляции насчёт Хорнвуда?..
- Надо каталку добыть! – засуетился Волчий Хрен среди отступающих полицейских. – Или на руках как-то?.. Вылазь! – он открыл дверцу – Вонючка встрепенулся и полез наружу, осторожно вытаскивая господина Рамси из машины.
- Ну, вы… прикройте отход! – не особо уверено подражая тону хозяина, раб обратился к болтонским молодцам.
Ответные взгляды были один потрясённей другого. Вонючка, жалкий Вонючка, безвольная игрушка, которую воспринимали не то как комнатную собачонку, не то как аксессуар для самоудовлетворения, – Вонючка посмел распоряжаться?! Вонючка осмелился взять хозяина на руки и нести?! Ноздря неверяще проморгался, тихо сплюнул сквозь зубы Кога… Когда Вонючка выбрался, к нему тяжело шатнулся, подставив лапищи, Парус: казалось, худые ножки подломятся под весом Рамсиного тела. И то ли под взглядом бывшего Грейджоя, то ли под пристальным вниманием полицейских – матёрый телохранитель отступил.
- Молодёжь – с ними, охраняйте, – кивнул он Коге и Вареше. – А мы тут побудем, пообщаемся с конкурентами…
Раздвижная дверь приёмного отделения широко разъехалась, лязгнув креплением. Кога, шедший чуть впереди, настороженно вскинул автомат: из хаоса каталок и окровавленного тряпья им навстречу бросилась девушка – невысокая, полненькая, в белом халате.
- Теон! Ты как здесь… – Вонючка взъерошился, рыкнув – и она осеклась, метнулась взглядом по его ноше. – Нашу группу всю отправили в приёмнике помогать… Что случилось?..
Секунда растерянности на его лице, почти беспомощной, – и озарение:
- Ты! Ты мне нужна. Найди врача! – И без паузы для ответа – тише и твёрже, с острозубым оскалом бойцовой собаки: – Я Вонючка, уясни это. Мне позволено применять насилие.
Луиза уже видела раньше его импланты. Видела в палате отделения острых психозов – когда он, ощерясь, едва не плача, лепетал ей своё искажённое толкование фильма о рабах. Тогда все мысли Луизы были о боли, которую Теон испытал из-за них. И только сейчас – запоздало и сокрушительно – она осознала, какую боль способен причинить он сам, причём не только клыкастой пастью, уже попятнанной чем-то похожим на кровь… Этим деловым «ты мне нужна» – как последней издёвкой.
«Теон, это твой шанс освободиться», «Теон, он больше не причинит тебя вреда, бежим» – все доводы застряли в сжавшемся горле при виде того, как трепетно и отчаянно этот человек… это существо – прижимает к себе беспомощно свисшее тело мучителя. Это был не Теон. Да и был ли Теон вообще когда-то?
- Нет! – выдавила Луиза, глядя снизу вверх – призвав на помощь всю силу воли – и упрямо, дерзко вздёрнула подбородок: – Я тебе не девочка на побегушках!
Глухо рыкнул Вонючка, делая шаг вперёд, нахмурился небритый молодой телохранитель рядом с ним…
- Пожалуйста, – подал вдруг голос второй телохранитель – тоненькая девушка в болтонской униформе, едва ли намного старше Луизы. – Он же умирает, прошу, найди врача!
- Да хоть бы и!.. – Луиза с бессильным ожесточением покосилась на Рамси и прерывисто вздохнула, стиснув кулачки.
Мимолётный соблазн – маленький и омерзительный: скрыться, раствориться в других делах, позволить чёртову садисту умереть, а потом, быть может, прийти и утешить его жертву – мелькнул на какую-то долю секунды, и Луизе стало гадко от себя самой. В последний раз глянув на смертельно бледное ненавистное лицо, на вооружённых телохранителей в чёрном – она кивнула и бросилась в смотровую: кажется, мистер Перкис пошёл именно туда.
Робб Старк просыпался долго и муторно. Каждое пробуждение оказывалось новым витком сна, безжалостным повтором вчерашнего кошмара наяву. Вот он снова открывает сообщение от Хорнвуда, снова видит фотографии мёртвой Донеллы: изуродованное личико в пол-оборота, измочаленные светлые волосы, бурые тростинки пальцев на грязном тряпье… С тремя словами подписи: «Это сделал Рамси». Робб не верит сразу – как можно поверить?! – и перед глазами упрямо маячит образ: Донелла запрокинула белокурую головку и звонко смеётся над его шутками… Такая живая, невероятная, прекрасная – мертва?! «Нет, этого быть не может! Неправда! Только не так! Не с ней! Пусть это кто-то другой!!!» Слёзы душат, сжимается горло, и беспощадным набатом бьёт в голове: «Не спасти, уже не спасти, я не успел…»
