За шиворот валился снег. Колючие обледеневшие ветки остро стегали по лицу, заставляя болезненно жмуриться, отмечали удары красными полосами на щеках и лбу. Ноги в осенних ботинках то скользили по наледи, то проваливались по щиколотку в снег, и он забивался внутрь, заставляя ступни леденеть.
Совсем недалеко позади, из чёртова замка, послышались азартные выкрики и рёв двигателей. Теон на мгновение замер в ужасе, а затем бросился вперёд с удвоенной силой.
…В одном из таких укрытий Вонючка и затаился. Позади разносился рык мотоциклов, и они, конечно же, двигались быстрее, чем беглец. Возьми погоня его след – настичь заняло бы меньше минуты. Но учитывая, сколько петель Вонючка сделал, запутывая преследователей, – опасаться было нечего. И всё же он застыл, пригнувшись, чутко вслушиваясь в каждый звук, – напоминающий больше статую в ошейнике и серых обносках, нежели живое существо.
Из пробитой насквозь руки, несмотря на перевязку, сочилась липкая кровь, отмечая путь беглеца. Теон прошипел грязное ругательство: если так и дальше продолжится, можно сразу выходить и сдаваться. Впрочем… спасительная мысль пронеслась в голове: что если увести погоню подальше в лес, за груды бурелома, чтобы они спешились и потеряли преимущество в скорости? А там уже перевязать получше руку, лишая сволочей подсказки…
Только бы хватило времени и сил!
Постоянно поскальзываясь, мальчишка рванул в чащу леса, где завалы веток становились всё непролазнее. Приближающийся шум позади прибавлял сил – последних, отчаянных, на износ. А сомнений и колебаний уже не было. Страшно было только оглянуться и проверить, видны ли уже преследователи.
Вонючка был уверен, что на этот раз всё получится. Что на этот раз он предусмотрел все пути отступления, все вероятные и невероятные случайности. Но всё равно не мог сдержать дрожь в прижатых к груди руках. Хозяин понемногу приближался, его приспешники перебрасывались короткими фразами, издали похожими на перерыкивание псов, но никак не могли выбрать верное направление. Конечно! Вонючка же специально выбрал место, где тропки петляли, сплетаясь и путаясь. Он был уверен, что сможет остаться в своём убежище, что хозяин пройдёт мимо – и даже не заметит. Но…
Когда до укрытия оставалось каких-то метров тридцать, Вонючка неловко шлёпнулся с ветки на тропу и, вскочив, со всех ног припустил от господина Рамси.
Позади послышался азартный вопль.
Солнце медленно садилось за горизонт. Тени деревьев становились всё чернее и длиннее.
С одной стороны, это было хорошо: шансов заметить тонкую фигурку, слившуюся со стволом, кровь на снегу – было немного. С другой стороны, гораздо больше становилось шансов у этой фигурки околеть от ночного холода и потери крови.
Теон остановился у дерева, вжимаясь в него спиной, переводя дыхание. Ужасно хотелось курить; он даже обхлопал карманы, но пачка явно выпала уже давным-давно. Рёв мотоциклов, по счастью, затих ещё минут десять назад. Лес стал слишком густым – и двигаться пешком было быстрее и целесообразнее. Но перекличка болтонских бойцов слышались повсюду: и позади, и по сторонам, и даже, кажется, впереди. Или это лесное эхо?..
Теону даже подумалось, что его давно обнаружили. Загнали, как зайца, и теперь травят, наслаждаясь страхом жертвы.
Он осторожно выглянул из-за дерева – и замер, опоздав отшатнуться: Рамси смотрел прямо на него, в упор. Тёмная коренастая фигурка со светлым пятном мордатой физиономии – означавшая смерть. Их разделяло всего шагов пятьдесят.
Беглец скорее представил, чем увидел, как вспыхнули злым удовольствием глаза мальчишки в красно-чёрной куртке. И сорвался с места в ту же секунду, как раздался высокий, по-детски восторженный крик: «За ним!»
Вонючка бежал что было сил, петляя, словно заяц, слегка пригнувшись. Из-под ног летели ошмётки листьев, мимо проносились деревья.
Позади – топот и азартные выкрики…
…Фигуры в чёрном приближались с каждой секундой, с каждым скачком отчаянного бега. В голове билось, пульсировало: «Поймают – конец! Убьёт, убьёт!..»
Злосчастный пень вырос на пути внезапно. Вонючка задержался лишь на долю секунды, чтоб перепрыгнуть препятствие, – и тут же ткнулся в землю носом, сшибленный сзади тяжёлым телом хозяина…
Ногу пронзило острой вспышкой боли. Она подломилась – и Теон, вскрикнув больше от неожиданности, рухнул на снег. Пропахал колючий наст ладонями, тут же окрасив кровью, – и при попытке кувырнуться на спину взвыл: ногу опять рвануло болезненной судорогой. Из голени торчала рукоять ножа.
Беглец поднял голову – Рамси, ещё не опустивший руку после броска, победно ухмылялся. Его приспешники стояли полукругом, наблюдая, но не вмешиваясь.
- Попался, Вонючка! – торжествующе объявил Рамси; глаза его сверкали азартом, а в голосе слышалось ликующее урчание хищника.
Перевернув живую игрушку, словно тряпичную, он с особым удовольствием вдавил тощие плечи в землю – впитывая ладонями жар и отчаянные рывки вдохов. Телохранители остановились поодаль. Вонючка сглотнул, пропустив по телу дрожь, и испуганно уставился на хозяина.
