Рамси подошёл нарочито медленно. Равнодушно, будто кучку мусора, придавил ногу беглеца тяжёлым ботинком и, наклонившись, резко выдернул нож. Теон с коротким всхлипом хватанул ртом воздух, цапнув пальцами снег с мёрзлой хвоей, – и тяжёлый пинок в бок опрокинул его на спину. Нож, кажется, прошёл насквозь: вокруг маленькой прорехи ниже колена по штанине расползалось чёрное пятно. Именно на него Рамси неспешно, с садистским удовольствием опустил грязную шипованную подошву. Медленным вкручивающим движением вдавил в снег, глядя жертве прямо в глаза, дожидаясь: «А-а-а-а!..» Глаза пойманной игрушки накрепко зажмурились, неровные зубки отчаянно смяли губу, глуша вырвавшийся вопль.
Рамси глубоко, с наслаждением вздохнул: «Первый крик – слаще любой песни, – доверительно сообщил он, убирая ботинок, и распорядился: – Связать его. Возвращаемся!»
Рамси склонился ближе – маниакальные огоньки в глазах, полубезумная улыбочка – и вдруг с азартным взрыком цапнул Вонючку зубами за шею. Коротко фыркнул в ответ на вскрик, не отнимая от горячей кожи смешливо сморщившийся нос, – у живой игрушки вырвался нечаянный полустон-полувздох.
Болтонских молодцев уже не было видно: ушли к мотоциклам; только Безумный Марк шуршал в дальних кустах.
- Отлично побегали, Вонючка! – объявил Рамси, трепля питомца за ухо. – Давно мы не выбирались в лес… – Голос его стал глубоким и почти интимным; зубы сомкнулись ещё раз – на покорно подставленном горле сразу над ошейником.
- Да, мой лорд, – выдохнул болтонский пес, несмело сжимая складки хозяйской футболки.
«На дыбу», – распорядился Рамси, первым входя в подвал: растрёпанный, с горящими глазами. Горящими уже не просто увлечённо и с безуминкой – а чистым огнём убийства.
Теон бился яростно и отчаянно: ясно видел, что больше шансов уже не будет. Его держали крепко – две пары сильных мужских рук на тощих детских ручонках, разгибая и едва не ломая; ударили спиной о крестовину дыбы, вжали и принялись деловито привязывать.
Рамси наблюдал. Сдержанно дыша, не шевелясь – впитывал взглядом каждое движение, выражение вытаращенных глаз, растрёпанность мокрых волос чёртовой игрушки для пыток. И когда телохранители отступили, закончив работу, болтонский сынок отпустил их одним небрежным движением кисти.
«Ты будешь висеть здесь, пока мне не надоест, Вонючка, – сообщил он, подходя: охотно, с энтузиазмом, увлечённо – будто рассказывал очень интересную историю. – Ты будешь висеть здесь, пока твои суставы не придут в негодность настолько, что ты не сможешь двигаться. Не то что убегать».
Улыбка – пухловатые щёчки раздвинулись ещё шире: Рамси показал аккуратные белые зубы, по-хищному мелкие, с отчётливо выступающими остриями клыков.
Теон настороженно, исподлобья следил за каждым его движением. Безуспешно дёрнулся – на этот раз его привязали так, что верёвки врезались в запястья до содранной кожи.
«Я…» – «Вонючка, – назидательно перебил Рамси и ткнул острие ножа едва ли не в лицо жертве, под самый нос, заставив отдёрнуться. – Для начала тебя надо пометить. Чтобы ты всегда помнил, кому принадлежишь. Выбирай, где тебе нарисовать наш фамильный герб».
«В смысле “нарисовать”?» – в голосе Теона проскользнул страх. Взгляд непроизвольно метнулся на стену напротив дыбы: там от пола и до самого потолка был изображён герб Болтонов – огромный, во всех кровавых подробностях, до последнего рельефа облупленных мышц жертвы.
Теон всухую сглотнул и просипел: «Нет! Ты не сможешь!» Рамси многозначительно приподнял бровь, обозначив лёгкую улыбочку.
Страх в широко распахнутых глазах, то, как пленник вжался в дыбу, неосознанно стремясь хоть как-то отдалиться от своего мучителя, подрагивающие губы… О, да, он тоже знал: Рамси сможет. Не просто сможет – сделает.
«Это не ответ, – возразил Болтон-младший. – Дам тебе ещё одну попытку, проявлю милосердие». Он демонстративно прокрутил между пальцами нож и, пробуя на остроту, скребнул ногтем лезвие. Теон с возрастающим ужасом следил за нарочито медленными движениями. Взгляд прозрачно-голубых глаз непринуждённо скользнул к ране на ноге – всего лишь взгляд, но пленник дёрнулся, поджав нижнюю губу в ожидании боли.
«Ну? – нетерпеливо поинтересовался Рамси. – Ты решил?»
«Не надо!» – Мальчишка на дыбе почти выкрикнул это, голос дрогнул.
«”Не надо” – это не часть тела, – терпеливо, с ноткой удовлетворения даже, объяснил маленький маньяк; в ответ на мольбу жертвы он улыбался широко и почти умилённо. – Ладно, можешь не напрягать больше мозги, я и сам придумал. Герб будет самый большой и красивый, какой только можно изобразить на твоей тощей тушке! Вот только сперва её нужно распаковать…»
«Нет! – голос сорвался на совершенно детский, а загнанный взгляд метался между болтонским ублюдком и его изуверским гербом. – Нет, не-е-ет!..»
Рамси заулыбался, как сытый кот, – почти с таким же восторгом, как в ответ на первые слова отца о щенке. Вот они, эмоции. Вот он, ужас – стоило только подумать, что тебя целиком превратят в болтонский герб. Больше не хочется язвить и насмехаться, верно?..
