Бетси была такой завораживающе податливой, так беспрекословно, с готовностью ему подчинялась, так сладко вскрикивала от боли при очередном надрезе на тонкой нежной коже… Она могла бы сто раз убежать – Русе не стал бы искать её, – но оставалась с ним, прижималась ближе и сбивчиво шептала о любви. Наивная дурочка! Она ничего не значила для лорда Болтона. И, конечно же, не была достойна большего, чем в очередной раз удовлетворить его похоть в туалете или подсобке.
Так продолжалось до того дня, когда, не поделив что-то с недавними партнёрами по бизнесу, Русе начал перестрелку прямо в её казино. Случилось так, что его загнали в угол. Оставалась всего пара патронов в револьвере, да и тот выбили из рук, охрана полегла… И здоровяк, с которым Болтон сцепился без особого шанса на победу, вдруг закатил глаза и обмяк: ничтожная размазня Бетси грохнула о его голову полную бутыль. Очевидно, она сама не понимала, что делает, – просто бросилась на помощь, не раздумывая о последствиях. А потом ревела и тряслась, таращась на труп в луже вина и крови, – те несколько секунд, пока Русе не поволок её к чёрному ходу и не швырнул в машину.
«Жалеешь?» – спросил он чуть позже, когда у Бетси закончилась истерика и она затихла, съёжившись на дорогом кожаном сиденье. Ответом был забитый взгляд и тихое, но уверенное «нет».
В тот вечер он показал ей подвал Дредфорта и дыбу. Бетси побледнела при взгляде на коллекцию ножей и пыточных инструментов; отшатнулась, дёрнулась от первого прикосновения: «Я не…» Закончить она не успела. На самом деле, Болтона не особо интересовало её мнение.
О, Бетси билась в хватке ремней просто идеально: с той силой и отчаяньем, которые поджигали кровь, но ещё не начинали раздражать; с тем желанием большего, которое Русе легко мог вообразить, глядя в её безумные от боли глаза! Идеально отзывчивая и покорная. Любимая игрушка для пыток…
Подвал стал её домом на месяцы. Бетани не совалась туда – у неё были другие интересы, ей было другое применение. Русе был идеальным мужем: дарил ей дорогие украшения, спрашивал, как у неё дела, как успехи у Домерика, искренне гордился сыном. А что он делал в своём подвале, жена предпочитала не знать.
Болтон же вечер за вечером приходил к своей идеальной жертве. Бетси худела и дурнела с каждой неделей, шарахалась от звуков и света, тряслась при виде своего мучителя… Но всё равно цеплялась за его плечи и шептала вечное «люблю». Не было нужды ни привязывать её, ни запирать: она никуда бы не делась. Не столько от слабости, сколько от своей жалкой собачьей привязанности, за которую Русе искренне презирал её – и которая не могла не вызывать ответную, хоть он никогда себе в этом не признавался.
Однажды лорд Болтон пришёл в подвал после особенно неудачного дня: хрупкое перемирие с конкурентами рухнуло вместе с сорвавшимся совместным контрактом, в ожесточённой стычке полегла половина его личного отряда. Лучшие из лучших! Неудачи и алкоголь горячили кровь и мутили рассудок, в голове била набатом жажда мести – таким он явился к Бетси. Та, увидев лицо Русе, отшатнулась, побелела как полотно: «Не надо, пожалуйста! Умоляю, не надо!» – и тут же отлетела к стене от хлёсткой пощёчины.
Дальнейшее Болтону запомнилось слабо: огромные глаза жертвы, в которых плескался чистый безумный страх, хруст треснувших рёбер после очередного удара, смятые в его крепкой хватке побелевшие щёки, нож, её окровавленное лицо и истошные крики.
На следующее утро, проснувшись там же, в подвале, и вспомнив произошедшее, Русе испытал что-то вроде сожаления и даже беспокойства о том, как пережила эту ночь Бетси. Но её нигде не было.
Болтон понял бы, если бы сучка напала на спящего хозяина, пока тот беззащитен, и отомстила за причинённую боль. Но Бетси поступила с ним в разы хуже: она сбежала. Как простой деревенской дурочке удалось провести охрану, как получилось уйти в таком состоянии – непонятно, но, видимо, целеустремлённость и страх были сильнее внешних обстоятельств.
Русе принудил себя не искать её. Заменил чередой других жертв… Однако ни одна из них не увлекла его по-настоящему. Да и не жил никто из них долго – всё-таки деревенская сука была чертовски выносливой.
Следующая их встреча состоялась через шесть лет, когда Русе меньше всего этого ждал. Он выходил с очередного приёма и вдруг увидел Бетси. Та сиротливо жалась к стене, стараясь, чтобы свет не падал на изуродованное шрамами лицо; до боли знакомыми нервными движениями поправляла чёрные локоны и… держала за руку темноволосого вертлявого мальчишку лет пяти.
Русе не собирался к ней подходить: в его жизни всё было хорошо, он ждал жену, образцовую стерву Бетани, с которой не стыдно было показаться даже на королевском банкете, – и лучшего сына, которого только можно вообразить. Безукоризненно воспитанный и обученный, в свои восемь лет Домерик Болтон знал весь школьный курс математики и даже разбирался в ситуациях на бирже, и Русе искренне им гордился. Ему не нужны были ни старые игрушки, ни новые проблемы с деревенской шлюхой.
