- А-а-аххах, скажешь тоже, не воняет! – расхохотался Мошня, хлопнул себя по коленям. – Ты это, завязывай его нюхать! Вонючка – игрушка господина Рамси. Не секретарь никакой и не помощник, а вроде ручного зверька и боксёрской груши. Вот уже лет шесть как. Шеф его и пытает, и гладит, и возится с ним, как с собакой. А почему подальше все держатся… Давняя история и не особо красивая, но раз уж обещали… Дрогнем сперва, ребят.
Опрокинув в себя стакан, Гриш спешно вгрызся в бутерброд. И заметил, подняв взгляд, что все смотрят на Кируса – тяжело и выжидающе. Будто говорить должен был он и никто другой.
- Видишь, мы тут все одного возраста примерно, – поморщившись, словно проглотив что-то намного горше наливки, начал украшенный шрамом здоровяк. – Только двое – Круш и Кога – помладше, салагами вроде тебя недавно были. А те, вместо кого они пришли… В общем, случилось это года четыре назад, может, пять – когда шеф Вонючку из подвала вытащил. Не все к нему хорошо отнеслись сразу, сам понимаешь. Мы люди военные, с детства за шефом вышлифовываем, знаем его лучше, чем собственный папаша, а тут вдруг, видишь ли, толчётся возле него какая-то херота бесполезная, зашуганный доходяга. Вонючка тогда ещё плюгавее был, чем сейчас: без зубов, кривой-хромой, трясся постоянно – тьфу, тошноты обступают, так и просится пнуть! Кто-то терпел ещё кое-как, а кому-то он прям о-очень не понравился…
- Это называется «ревновать внимание», – прокомментировал Гриш, согревшийся и осмелевший от спиртовых паров.
- Чего? Не-е хами старшим, – предупреждающе рыкнул Кирус и, помолчав пару секунд, продолжил: – Тех двоих звали Казя и Лаш. Шутники были те ещё – вроде Безумного Марка, только мозгов чуть побольше. А хотя – как посмотреть…
Эти двое – душа отряда, шумные, общительные – невзлюбили Вонючку сильнее всех. Началось всё с того, что шутники то ли случайно, то ли нарочно устроили «крысёнышу» скоростной спуск с лестницы кувырком (всего-то шуганули в нужный момент), а господин Рамси – тогда ещё тринадцатилетний пацанёнок со всё той же злой нахальной ухмылкой – облил их за это супом из Вонючкиной миски. Холодным и мерзким, на глазах у всех остальных бойцов.
«Никто не смеет издеваться над моими вещами, – пояснил свой поступок болтонский сынок. – В следующий раз будет больно». И лучше бы Казя и Лаш тогда поверили на слово, успокоились… Но нет же – затаили злобу.
Их бесил не столько жалкий вид Вонючки, сколько его раболепие: убогая тварь будто не представляла даже, как уважать себя, а значит, и чужого уважения была недостойна. А ещё Вонючка смотрел на господина Рамси как собачонка, хоть и боялся при этом до усрачки. Это было ещё одним поводом презирать его и смеяться за спиной: пидор, что ли? А что если под него бабу подложить – на судороги выйдет или от ужаса коней двинет?
Так и придумался их план – то ли мести за унижение, то ли забавы, то ли эксперимента. Пару дней будто невзначай они обсуждали в зоне слышимости шефа: что же это, неужели Вонючка нормальный парень – на служанок заглядываться начал! А потом приплатили одной недалёкой девице, чтоб заманила «крысёныша» в комнату господина Рамси, пока того нет, и завалила на кровать, а там уж как пойдёт. То-то распсихуется мелкий говнюк, когда его койку осквернит поганый Вонючка со шлюхой!
Казя и Лаш щедро поделились своим «цирком»: позвали весь Второй Отряд посмотреть, «как малолетнего гомосека правильным вещам учить будут». Болтонские молодцы обсели дежурный пост у комнаты шефа, притворились для маскировки, что играют в карты, и принялись наблюдать. И зрелище не заставило себя ждать.
- Вонючку заманить проще простого – всего-то сказать, что хозяин звал. – Фразы Кируса становились всё более тяжёлыми и отрывистыми – и вовсе не из-за наливки, которой он мог и два больших «снаряда» в одно рыло высосать. – А скрутить – ещё легче: он не дерётся, не сопротивляется. Ну то есть вообще. Пока хозяин не прикажет. Сцапала его девица – только вякнуть и успел. Да так хитро завалила, чтоб под ним оказаться, ну типа Вонючка сверху, понимаешь. Сдирает с него шмотьё, а он только барахтается в ужасе и сползти с неё пытается, а она его ногами обхватила, к сикелям своим жмёт, вот такая хохма. Эти двое ржут – и не засекли сразу, как шеф идёт… Потерял, видишь ли, игрушку. Слишком быстро хватился. В комнату зашёл – и тут уже нихрена не смешно стало.
Гриш таращился на рассказчика во все глаза, даже дышать забыл.
