Крэгг не понял сразу, какого такого товарища ему приказали поднять, – но, шатаясь, потащился в тень, куда указал Рамси, – к неопрятной тёмной куче неподалёку от дыбы. Эта куча, которую Пейтон послушно приподнял из вонючей лужи, оказалась тушей: грузной, липкой и ещё тёплой; недавно это, кажется, было человеком – но сейчас не напоминало его уже ничем, кроме очертаний. Крэгг успел ухватить взглядом полностью освежёванные руки и грудь, обнажённые кости челюстей с зубами по бокам от разодранного рта – и труп шлёпнулся обратно, обляпав его тёмными брызгами.
«Не валяй дурака! Тащи сюда», – распорядился Рамси.
В памяти Крэгга не отложилось, как он волочил останки подельника по полу; только рвотные спазмы от ужаса и отвращения. И весёлый голос выродка: «Обнимитесь, ребят, я фотаю! – слепящая вспышка в глаза – от неё затошнило ещё сильней; невозможная тяжесть в руках и боль, боль, боль… – Эй, твоей морды не видно. Держи его нормально!»
Кажется, Рамси снимал их и на телефон Крэгга. Кажется, приказывал отправить боссу какое-то послание. «Никогда не возить наркоту на Север, никогда не возить наркоту на Север, никогда не возить наркоту на Север», – плывущие перед взглядом строки на светящемся заляпанном экране. Прикреплённые файлы фотографий.
«Мне плевать, кто тебя послал, – округлившиеся стылые глаза – как осколки грязного льда – страшные, страшные, страшные. – Я всего-то надеюсь не увидеть здесь больше никого из вашей ссаной компашки. Ну а если увижу – не обессудьте: обдеру и на ограде развешу, – улыбочка на всю мордатую физиономию – воодушевлённая, предвкушающая. – А сейчас можешь проваливать. Да-да, никто не задержит: я ведь, знаешь, человек милосердия. Да и сам по себе ты – неплохое послание боссу…»
Первые несколько шагов Крэгг пятился, не веря, стиснув зачем-то телефон обеими руками. Запнулся, едва не упал, развернулся и чуть ли не бегом поковылял к двери – её уже открывал перед ним бессловесный помощник ублюдка.
«Вонючка, улыбнись! У нашего недорезка должны остаться хорошие впечатления», – донеслось сзади.
Это был последний барьер на пути к свободе – тощий и жалкий, но внушающий необъяснимую жуть; Пейтон заметался по нему взглядом, приближаясь: увидел четыре пальца, торчащие из обрезанной перчатки, увидел собачий ошейник и наконец – оскал. Нелюдский, клыкастый. С частоколом узких заострённых резцов.
«Недорезок» задушенно всхлипнул и, обтерев спиной противоположный от Вонючки косяк двери, бросился вверх по лестнице.
====== 12. Открытость окна (2) ======
Комментарий к 12. Открытость окна (2) Флешбэк практически целиком написан соавтором! Спасииииибо)
d=(´▽｀)=b
Осторожно взяв со стола хозяйский ноутбук, Вонючка сел на пол возле кресла. Встряхнулся, дёрнул худыми плечами в попытке прогнать томную расслабленность после душа и принялся за работу. Сначала всё шло легко: всплывали один за другим скандальные заголовки, мелькали имена-ниточки. И тут же обрывались, оставляя за собой не пустоту, но неясность, неопределённость. Информации было мало. Словно лорд Хорнвуд (или кто-то другой?) постарался замести все следы неприятной истории.
У Вонючки от напряжения даже заболела голова, и в глубине души он порадовался, что это выпало именно на его долю. Господин Рамси ненавидел сам искать информацию: говорил, что от этого «тошноты обступают». У него эта тягомотина точно вызвала бы лютую тоску и злость на всё вокруг. Верный пёс тоже тосковал, конечно: это задание было из числа его нелюбимых – потому что не рядом с хозяином. Их было не так много за всё время, поэтому Вонючка помнил все. Особенно то, первое, четыре года назад… В день, когда ему подарили ошейник.
В библиотеке Дредфорта было тихо и спокойно. Высокие витражи, танцующие в лучах света пылинки, уходящие в полумрак ряды стеллажей… Мягкий ковёр, в конце-то концов. Вонючка ещё раз огляделся и тяжело вздохнул.
Утром Рамси сказал, что компания живой игрушки ему надоела и что Вонючка сегодня может делать всё, что ему вздумается. Снисходительный тон, пренебрежительный взгляд, ленивое движение рукой: «исчезни куда-нибудь с глаз моих» – всё это, наверное, могло быть обидным, но болтонский пёс разучился обижаться ещё два года назад. Примерно тогда же, когда стал собой настоящим.
Впервые за месяц оставшись один на целый день (у Рамси были летние каникулы), Вонючка сначала не знал, что делать и куда себя деть. Он слишком привык находиться рядом с хозяином: следовать неприметной тенью за каждым его передвижением, сидеть у ног. А сейчас… было как-то странно, тревожно и пусто. Стены коридоров давили своей тяжестью, тренажёрный зал пугал необходимостью спускаться в подвал и нарушать его гулкую тишину – и Вонючка как раз вовремя вспомнил о разрешении приходить в библиотеку и читать. Чтобы занять время, он взял первую попавшуюся книгу, сел на пол и уставился в неё невидящим взглядом. Что же сегодня такое произошло?
