- Правда?.. Влюблённая бедняжка, видимо, хочет оправдать меня. – Рамси криво усмехнулся. – А точнее, ей гордыня не позволяет признать, что я сам мог с ней так ужа-асно поступить.
- Поганый ублюдок, – бесстрастное высоколобое лицо передёрнулось: чуть расширились ноздри, чуть глубже стала морщина между бровями. – Думаешь, в реальном мире за пределами твоих больных мозгов проблемы так и решаются?
- В том числе, – непринуждённо признал Рамси.
- И меня как главную свою проблему ты бы тоже рад был так решить?
Самоуверенная сытая физиономия разом побледнела; Болтон-младший отшатнулся и замер.
- Н-нет…
Мелькнувший в его взгляде ужас, сдавившая голос боль – зажгли тусклые злые огоньки в глазах отца.
- Думал, я бить тебя буду за твою ублюдскую выходку? Нет, безмозглое ты дерьмо, в цивилизованном мире так не поступают, – надтреснутый хладнокровный голос Русе чуть подрагивал от задавленной в глубине ярости, пока он шаг за шагом надвигался на медленно пятящегося сына. – И не думают о том, чтобы убрать своих родителей, верно?
- Не-е-ет!.. – Рамси приглушенно взвыл – всё ещё сдерживаясь, всё ещё пытаясь не поднять голос.
- Повтори-ка ещё раз, подумай об этом как следует.
Распаляясь, со свирепо округлившимися глазами, Русе чеканил слова всё чётче, вцепившись в негодного ублюдка стылым взглядом: судорожно растопыренные пальцы коротко дёрнулись вверх, к голове; мордатую физиономию перекосило.
- Я никогда не подниму на тебя руку! – прохрипел Рамси, давясь словами, будто те сами рвались наружу, раздирая ему глотку.
Вместо болезненного стона между зубов вытолкнулось рычание, в вытаращенных глазах, вместо мольбы о пощаде, – ненависть. Увлечённость во взгляде старшего Болтона сменилась отвращением – и он, выдернув из кобуры пистолет, с брезгливой гримасой стукнул им сына по голове. Коротко, будто пачкаться не хотел, плашмя – не пробить череп, а всего-то отбросить к стене.
- Защищайся! – приказал Русе. – Хочешь ударить в ответ?! Ударь.
- Я никогда-а-а-а!.. – в сдавленном вопле – почти паника, почти отчаяние; в задушенном вдохе – хрип. – Не подниму на тебя руку!.. – Боль, боль, БОЛЬ – и Рамси, сорвавшись, вцепившись наконец себе в голову, заорал: – НИКОГДА НЕ ПОДНИМУ НА ТЕБЯ РУКУ!!!
- То-то же, тварь, – со сдержанным презрительным торжеством Русе припечатал взглядом сползшего по стене ублюдка. – Не думай, что способен кого-то обмануть своим… слабоумием. Твоя пакостная крыса – уже не твоя, а стратегический резерв для компенсации.
- Милорд, Хорнвуды выдвинули ноту протеста, – с лёгким полупоклоном сообщил ожидавший за дверью Лок. – Они в крайнем негодовании, требуют разъяснений.
- Организуй переговоры на утро. – Русе закрыл за собой комнату сына и с ненавистью процедил сквозь зубы: – Чокнутый ублюдок. – И уже шагая вниз по лестнице, пробормотал задумчиво, почти с горечью – обращаясь то ли к следующему на деликатном отдалении секретарю, то ли в никуда: – Всё, что осталось после моей красавицы, моей… идеальной жертвы. Это мерзавец Рамси. – И ещё задумчивей и тише, почти неслышно: – Так похож на свою мать, что иногда его хочется мучить вечно. И так похож на меня, что от него тянет блевать.
====== 14. Опрокинутость в небо (1) ======
- Хороший пёс… Вернулся. – Рамси милостиво потрепал склонённую голову живой игрушки; отвесил подзатыльник за полный боли взгляд, который Вонючка бросил на его лицо: неровно напухшие разбитые губы и запёкшуюся ссадину сбоку лба. – Не таращись. Где ты прятался?
Ошейник был прохладный и влажный, а уютный запах кожи за ухом отдавал полынью.
- В зарослях… у деревни, милорд… – выдохнул Вонючка хрипловато, вытягивая шею под изучающими, невесомыми пока прикосновениями.
…А сами уши – холодные, приятные. Только и остужать об них до сих пор горящую битую физиономию. Уткнуться, дышать и не думать – хотя бы несколько секунд.
- Хороший пёс, – повторил Рамси, отстранившись – когда упругий лепесток хряща стал совсем тёплым и бесполезным. – Дальше будешь ходить за мной, ни на шаг не отставай.
Вонючка глубоко вздохнул с выражением тихого робкого счастья, всё ещё блаженно жмурясь, – до невозможности ручной и беззащитный. Отослать его прятаться дольше, чем до сегодняшнего утра – пока отец не закрылся с приехавшими Хорнвудами в кабинете, – только казалось лучшим выходом, а на деле это было бы убийством. Даже если снять запрет на насилие, Вонючка не выживет один. Да и нахрен он нужен, если не рядом?
- Думаю, пора проверить, как там дела у моих новых родственников, – сообщил ему Рамси, отпуская. – У меня есть кое-какие задумки…
- Без проблем, конечно, – заверил Русе Болтон своих собеседников, едва заметно улыбаясь со сдержанной вежливостью; всё ещё хмурый Хенри Хорнвуд переглянулся с такими же пухлыми, как сам, серьёзными молодчиками – видимо, племянниками – и кивнул. – Я рад, что мы пришли к соглашению, и ещё раз приношу свои глубочайшие извинения по поводу инцидента. В каком виде вам его выдать?
- Кого?
