Мы придумали этих тварей не со зла, а исключительно от отчаяния – серой тоски и безнадежности. Когда казалось, что все на свете испробовано и ничего из этого не сработало, а нам оставалось только закрыться и убраться куда подальше. Собственно, как раз в тот момент, когда я готова была предложить это отчаянное «Давай уже закроемся и уберемся подальше», он вдруг сказал:
– Я понял, что нам нужно. Нам нужна редкостная, полнейшая, совершенная хрень. Нас спасет только это.
Он обвел глазами пустой зал и столики, за которыми не было ни одного посетителя. Полки с бутылками, которые без толку пылились несколько недель подряд. Новогодние фонарики на окнах, которые так никого и не порадовали нервическим подрагиванием холодного белого и голубого.
– Как ты сказал?
– Ты слышала, как я сказал. А теперь посмотри, что у нас там завалялось? – Он задумчиво кивнул в сторону холодильника.
– Мне и смотреть не надо. Там везде треска.
Ну да, треска. Главный хит нашего зимнего меню – утомленная треска в трюфельном облаке, на подушке из шпината. Звучит заманчиво? Как бы не так – с самого начала зимы заманить на этот шедевр авторской кухни нам удалось человек десять, не больше. Остальные погрязли в снегах или пали жертвами пандемии и пропаганды.
– Треска, – нежно повторил он, как будто не костерил ее последними словами несколько недель подряд. Его взгляд стал мечтательным. – Что, если у нас в меню будут ночные рыбы?
– Ночные рыбы?!
– Да, представь себе. Обитают только в Северном море, на очень маленьком участке, исключительно редкий вид. Днем погружаются на недоступную глубину, поэтому увидеть их и поймать можно только ночью. Обладают удивительно нежным вкусом, потому что живут на большой глубине, в условиях максимального давления. Зато когда ночью они выплывают на поверхность, то светятся, как крошечные фонарики, потому что чрезвычайно богаты фосфором.
– Да кто в это поверит?! Это же бред, это же…
– Совершенно верно, полная, удивительная хрень. До такой степени редкостная, что в нее невозможно не поверить. Кто будет придумывать такой откровенный бред? Так что, пожалуй, может оказаться правдой, логично? Напиши пост в соцсети, ладно? И картинку поищи – чем безумнее, тем лучше. А я тут пока подумаю…
С этими словами он открыл холодильник, мечтательно осмотрел наши запасы трески и, насвистывая, надел фартук.
Я ворочалась с боку на бок половину ночи. А потом действительно написала про глубину, давление и фосфор с фонариками. Я нашла фотографию звездного неба и размыла ее до такой степени, что звезды превратились в светящихся рыб. В конце концов, что мы теряли? У нашей трески было только два пути – на свалку или в рекламный пост. Я загнала текст во все соцсети и наконец-то уснула. Утром мне было страшно открывать глаза, а наши аккаунты – еще страшнее.
Но провалиться мне на этом месте, если на следующий день в обед у нас не сидело шесть человек. Вечером их было шестнадцать. Через два дня нам пришлось снова взять на работу официантов и повара, потому что сами мы не справлялись. Мы старательно вымачивали треску в соусе, который должен был стать основой для трюфельного облака, отправляли под пресс и подавали со шпинатом.
Через две недели по вечерам перед нашей дверью начала выстраиваться очередь, а мне пришлось залезть на стремянку и смыть пыль со всех барных бутылок, потому что намечалась большая фотосессия. Потом у нас зачекинился малолетний блогер с миллионными охватами – очередь теперь выстраивалась сразу после открытия. Мы наняли маркетолога, модного бренд-шефа и бухгалтера.
В Интернете стали появляться статьи о новом суперфуде. Мы сменили название и вывеску. Не слишком разборчивая надпись «Ночные рыбы» теперь светилась изумрудно-голубым, а чудовищно уродливая рыба подмигивала бледным глазом. Нам становилось все труднее закупать треску, не привлекая к себе внимания – кажется, такое количество замороженного филе не потребляли все рестораны в городе, вместе взятые. Мы стали создавать закупочную пирамиду, ни один из участников которой не знал ничего, кроме имени связного. Я перестала спать по ночам.
– Не волнуйся, милая, – говорил мне он. – Если нас накроют, наркомафия наймет тебя в тот же день, с таким-то опытом!
Мне было не смешно: я принимала снотворное, а с ним не до смеха. Через месяц один умник отправил нашу прессованную треску на экспертизу в модную лабораторию. Выяснилось, что в мякоти редкой северной рыбы содержится аминокислота, которая защищает от вирусов, статья об этом вышла на авторитетном научном портале. Институт Гамалеи объявил, что сделает ее основным компонентом нового противовирусного сиропа. После этого мне пришлось добавить к снотворным успокоительные.
Трески категорически не хватало, но оказалось, что филе минтая ничуть не хуже, если мариновать его подольше. Мы открыли производство полуфабрикатов и запустили рекламу на ТВ. Бренд-шеф придумал сет-меню из семи микроскопических рыбных ошметков за такую абсурдную цену, что мы моментально попали в «Татлер». Десерт из ложки шпината и трех капель клубничного соуса – в подарок.
