Через сорок минут мы были уже в отеле. Он проскользил за мной по дорожке, а потом легко перекатился через перила балкона на первом этаже. Я вымыла его ступни прохладной водой и вытерла полотенцем. Когда у тебя в гостях оказывается сияющий Будда с грязными пятками, это как-то… не комильфо. В общем, приходится соответствовать. Я поставила перед ним тарелку с фруктами и маленький стаканчик с душистым ромом. Он смотрел на все это крайне благосклонно.
Клянусь, я собиралась вернуть его обратно на следующее утро. У меня и в мыслях не было красть достояние нации, чтобы перевезти через границу и оставить у себя навсегда. Но все вышло не так, как я рассчитывала. Не прошло и получаса, как ко мне в дверь постучали люди в форме. И что мне было делать? Я просто положила Будду в кровать и накрыла одеялом.
По крайней мере, они вели себя вежливо и даже говорили по-английски. Дождались, пока я открою дверь, спросили, не знаю ли я чего-нибудь о пропавшей реликвии, попросили разрешения войти и осмотреться. Я неопределенно махнула рукой. Они заглянули в шкафы в прихожей, посветили фонариком в ванной, обследовали балкон, а потом открыли дверь спальни.
Мужик у меня в постели был лыс, как коленка, и откровенно полноват. Что в общем-то неудивительно, учитывая, какой неподвижный образ жизни он вел в последнее время. Они заглянули под кровать, пошарили в гардеробе и извинились за беспокойство. Он благосклонно кивнул им сияющей головой и лучезарно улыбнулся.
Он не знал ни слова по-английски, но определенно умел договариваться с женщинами даже без слов. Ближе к утру я готова была валяться у него в ногах – он явно привык к подобному обращению и принимал все как должное. С первыми лучами солнца он поднялся, закутался в оранжевую ткань, которую я сперла из музея, и ловко завязал концы на плече. При этом слегка поморщился, потому что гладкая кожа на его плечах оказалась заметно расцарапана, и погрозил мне пальцем. После этого он съел манго, запил душистым ромом, послал мне воздушный поцелуй и отправился восвояси.
В аэропорту неожиданно включился вайфай. Все СМИ на свете писали о таинственном исчезновении и не менее таинственном возвращении реликвии и печатали фотографии Сияющего Будды. Он лежал на своем помосте, утопая в цветах и фруктах. Его лысина сияла, как медный таз, а отполированное веками лицо казалось расслабленным и подозрительно довольным.
«Вы даже не представляете», – говорил его взгляд.
Я увеличила снимок: на гладком плече Будды была отчетливо видна царапина.
– В первый раз я надула его случайно, – говорю я.
– Да что вы? – Мой собеседник скрещивает руки на груди и удобнее устраивается в кресле. Кажется, при этом он даже подмигивает, но я не уверена. Свет слишком яркий, чтобы я могла как следует рассмотреть его лицо.
– Да, так и было. Перед Новым годом в офис привезли целую коробку шаров, а насос забыли. И гелий тоже не доставили вовремя. Мы ждали несколько дней, и дальше уже откладывать было нельзя. Так что я взяла один шар и надула сама.
– Стоп! – Этот голос раздается откуда-то сверху. – Звук ужасный, поправьте на ней микрофон.
Мой собеседник морщится, пока с меня снимают микрофон, и снова прикрепляют чуть выше. Узкое лицо, узкие плечи, тонкие пальцы. Говорят, каждый день его смотрят 14 миллионов, но сейчас он похож на паука – голодного, нервного и такого усталого, что нет сил даже как следует плести паутину.
– И как же можно надуть шар случайно?
– Я имела в виду, что он случайно получился… таким. Я надула их несколько штук и только потом заметила, что они необычные.
– Что в них было необычного?
– У всех них внутри был одинаковый рисунок, и он казался объемным, почти живым. Но главное, что шары взлетали в воздух без всякого гелия.
– Как отреагировали ваши коллеги? – спрашивает он.
Он спрашивает так, как будто ответ ему не слишком интересен. И это понятно, потому что ту же историю каждый из нас уже рассказал несколько десятков раз. Как сначала мы просто смеялись, потом пробовали надувать шары по очереди, и оказалось, что все они летают, но у каждого из нас получается свой рисунок, который повторяется почти точь-в-точь – сколько шаров ни надуй. Как потом мы открыли бутылку шампанского из новогодних запасов. Как еще минут через десять на шум вышел технический директор, и на этом праздник закончился, а началось черт знает что.
Мы надували шары, звонили по всем возможным телефонам и вытаскивали из-за праздничных столов людей за день до начала длинных каникул. Мы снова надували, рассылали фотографии и электронные письма, орали в телефонные трубки. В конце концов, мы даже отправили один факс в лабораторию крошечного городка на краю географии – не спрашивайте, как нам это удалось. Именно эта лаборатория из трех человек оказалась единственной, кто согласился принять нас вместе с шарами в 18:00 31 декабря.
– Пожалуйста, лица попроще, дорогие, – гремит голос сверху. – У нас история успеха, а не сбор средств для паллиативных пациентов.
