Сеймур смотрел музыкальные инструменты в магазинчике на Дэнмарк-стрит. В крошечном помещении теснились покупатели: профессиональные музыканты, любители, родители с детьми и простые зеваки, которых привлекла яркая витрина с восковой фигурой Джимми Пейджа в натуральную величину. Худощавый длинноволосый парень рассказывал Сеймуру о преимуществах того или иного банджо.
– А ты играть на этом умеешь? – спросил я.
– Думаю, не сильно отличается от гитары. Научусь, да поможет Аллах. Банджо – своевольный инструмент. Интересно, как он будет звучать с кеманчой…
– Мне кажется, получится не очень…
– Мне тоже так кажется. Но попробовать стоит. Испытывая хаос, мы познаем симметрию.
Сеймур обещал продавцу зайти позже. Мы отправились в дорогущий с виду алкобутик в Сохо. На стеллажах красовались бутылки выдержанного виски, у входа стояла коробка сигар. На зеленом кожаном диване, закинув ногу на ногу, сидел мужчина в костюме-тройке и читал газету. Он не обратил на нас никакого внимания.
– А разве твоя религия не запрещает пить?
– Не совсем. Пророк проклинал не пьющих, а опьяненных, – Сеймур многозначительно подмигнул. – Спроси Тофика, он объяснит. Но сегодня я пить не собираюсь.
В противоположном конце магазина громоздился книжный шкаф. Сеймур подошел к нему и осмотрел корешки. Книги оказались ненастоящими. Сеймур потянул один из корешков, и шкаф отворился. За ним показалась лестница в подвал.
Повеяло благовониями, дорогими духами и пролитым виски. Мы очутились в просторном помещении. С потолка свисали разноцветные лампады. Повсюду стояли деревянные столы с оттертыми до блеска канделябрами. На противоположном конце возвышалась небольшая сцена. Недалеко от нее за барной стойкой двое официантов болтали с миловидной девушкой. Девушка направилась к нам.
– Кристина, знакомься, это Марат. Мой новый приятель.
– Приятно познакомиться, – бросила Кристина. – Ну что, примешь оффер? – обратилась она к Сеймуру.
– Мы с отцом подумали… Да, пусть будет по-вашему. 20 % с выручки – не так много, – улыбнулся Сеймур.
– Ок. Тогда завтра жду ребят, чтобы собрали сцену. И плиз, не надо столько барганинг. Клиенты знают, что каждый четверг – лайв-мюзик. Не надо их дисапойнтить.
– Извини. Передай шефу, что нам страшно неловко.
На вечер суфийской музыки Кристина надела платье с восточным орнаментом. Черноволосая и голубоглазая, она привлекала посетителей обворожительной улыбкой. Те, кого она усаживала за стол, смотрели ей вслед с нескрываемым вожделением. Большинство гостей были из Ближнего Востока. Их покрытые жены ревниво просили официантов налить вина «или чего покрепче».
Я сел недалеко от сцены и заказал негрони. Время от времени подсаживалась Кристина.
– Это место для стаффа, но ладно, сиди пока, – говорила она.
Квартет играл с азартом. Сеймур пел, зажмурив глаза. Рафик использовал духовые на полную катушку. Тофик стучал по барабанной установке в точности как Майлз Теллер в «Одержимости». И только Махир Ага играл с блаженным, почти святым выражением лица. Он как будто искал в своей музыке новые смыслы и интонации. Держал инструмент краешками пальцев, и, казалось, еще чуть-чуть – он его выронит. Присмотревшись, можно было заметить, как он что-то шепчет под нос.
– Ты сама какую музыку любишь?
– Тс, дай послушать, – Кристина приложила палец к губам.
В качестве ведущего выступал Сеймур. Он объявлял названия композиций: Believers of Blind Mullah, Sheikh Said, the Mountains of Karabakh, Aran Women, Fight for Medina – все они звучали как лозунги. После каждой композиции раздавались сдержанные аплодисменты. И только по окончании концерта прогремели овации, на заднем ряду закричали: «Bravo!»
– Спасибо огромное, что пришли, – сказал Сеймур на английском. – Я благодарен клубу The Bookshelf за возможность выступить перед вами. Хочу предоставить слово нашему шейху, своему учителю и отцу Махир Аге.
– Спасибо большое, – начал Махир Ага. – Однажды мой учитель Вагиф Ага, царство ему небесное, сказал: «Преимущество нашей музыки перед европейской в том, что мы знаем простую истину: каждую секунду мир исчезает и возникает заново». Он первым это наглядно продемонстрировал, интегрировав мугам в джаз. Или джаз в мугам – кому как больше нравится.
Махир Ага улыбнулся и дал Сеймуру время на перевод.
– Помню, как мы познакомились, – продолжил он. – Я только перебрался из Шуши в большой космополитичный город. Баку – туристический рай Советского Союза. Этот город я собирался покорить своей музыкой. Мать говорила: «Ты что, на свадьбах играть собрался?» Почему нет? Свадьба – благое дело, не так ли? – при этих словах Махир Ага бросил недвусмысленный взгляд на сына. – Так вот, Вагиф Ага. Он преподавал в нашем музыкальном училище. Поначалу он отчитывал меня за нетерпение. «Все случится вовремя, если научишься ждать», – говорил он. А мне хотелось выступать на большой сцене. Стать знаменитостью – такой же, как он. В те дни он находился в зените славы, гастролировал по всему Союзу. И тогда же основал бакинский тарикат…
