Беседа Сеймура и Алисы со стороны казалась приятнее нашей с Тамарой. Во всяком случае, они реже улыбались и больше смеялись. Я не мог расслышать, о чем они говорили, но в какой-то момент Алиса передала Сеймуру мобильник и стала позировать. Чтобы подобрать удачный ракурс, Сеймуру даже пришлось встать на колени. И тут на него напал Денис. Он ударил Сеймура кулаком по затылку, тот упал. Экран телефона потрескался.
– Какого хуя?! – закричала Алиса.
Началась потасовка. Мне, как разнимающей стороне, тоже досталось. Но Айдын, высокий и тучный, закрыл своей спиной Сеймура так, что Денису никак не удавалось его обойти. Несмотря на распутную жизнь, которую Денис вел уже второй год, драться он не разучился. Чего нельзя сказать о Сеймуре, который поначалу растерялся от внезапно посыпавшихся на него ударов, а потом и вовсе панически задрожал.
– Чухан, – прозвал его Денис.
На Алисином лице читалось удовлетворение происходящим. Уж не знаю, считала ли она драку свидетельством любви Дениса, или потасовка попросту тешила ее самолюбие, но она даже не думала их разнимать.
– Мальчики такие мальчики, – говорила она время от времени, на что стоявшая позади нее Тамара реагировала закатыванием глаз и безмолвным «бля».
Драка завершилась победой Дениса, если победой можно назвать фингал Сеймура. Айдын передал ему свой ледяной «Негрони», чтобы Сеймур приложил его ко лбу.
Я уговорил Дениса вернуться в отель. Он схватил Алису за руку и потащил за собой. Всю дорогу она говорила, что Денис поступил глупо и что в XXI веке в драку лезет только быдло.
– И вообще, я имею право общаться с кем захочу. Ясно?
– Послушай сюда, – заорал Денис, схватив ее за плечи. – Я ему охуенно въебал,
После этого Алиса не сказала ни слова.
Мы прошли мимо суфийской чайханы. Народу в ней стало больше. Средь толпы я разглядел Юсуфа и Махир Агу, который курил свою фирменную трубочку. Мы ускорили шаги и вскоре оказались в отеле. Я тотчас побрел в свой номер, лег на кровать и достал айпэд. Из-за стены доносились голоса Алисы и Дениса. Кажется, они остыли, и у них намечался примирительный секс. Я был уже в полудреме, когда пришло сообщение.
Сеймур: «Spuskaisa, ya zdes».
Сеймур ждал меня на том же месте, что и днем. Он развалился на диване, ел фисташки и нетерпеливо тряс ногой. На месте фингала красовался пластырь.
– Хороший друг, ничего не скажешь.
– Пришел вызвать Дениса на матч-реванш?
– Хотелось бы, конечно, но как-нибудь в другой раз, – фыркнул он. – Нет, я за тобой. Надо показать тебе завию – штаб-квартиру ордена.
После этих слов он вскочил с дивана и направился к выходу. Я пошел следом.
Похолодало. Приморский ветер волочил по асфальту пластмассовую мебель уличных кофеен. Полумесяц и звезды на небе причудливо пялились на нас из-за минаретов и крепостных башен. Где-то на холме громоздились три небоскреба, напоминавшие выползавшие из-под земли щупальца осьминога. Они светились цветами азербайджанского флага или языками пламени.
– Это Flame Towers. Их построили в форме бакинского герба, – объяснил Сеймур. – О, вот мы и пришли.
Он трижды постучал по древним железным воротам, и мы очутились в просторном помещении, освещенном свечами и факелами. Пахло сыростью. Сеймур снял кеды и положил их в угол. Обувницы были заполнены до краев.
Два суфия вели быка на алтарь. Кружились дервиши. Играла музыка. Махир Ага сидел по-турецки в окружении остальных шейхов. Мы с Сеймуром расположились чуть подальше, там, где должны сидеть мюриды. Тарикат строго соблюдал возрастную иерархию.
Животное сопротивлялось. Да так, что в какой-то момент одному из мюридов пришлось связать быку ноги. Когда быка привели к алтарю, подошел шейх в фиолетовой мантии и высоченном тюрбане. Он зачитал специальную молитву – Истихару. Махир Ага и остальные стали повторять.
– А ты чего молчишь? – спросил я Сеймура.
– Тише, – прошипел он. – Молитву читают те, кто знает арабский.
Молитва оказалась на редкость длинной. Дервиши продолжали танцевать, отчего у быка закружилась голова. Он закрыл глаза и замычал. Его морда приняла умиротворенный вид. Музыка прекратилась, и только дервиши не прекращали свой гипнотический танец.
Шейх достал из-за пазухи двузубый изогнутый кинжал. Приподнял его, чтобы все смогли разглядеть. На рукоятке блестел синий камень, да и сам кинжал отдавал бликами и размытой радугой.
– Дамасская сталь, – прошептал кто-то.
– Тсс, – ответили ему.
Шейх проткнул быку шею. Животное взревело так громко, что многие вскинули ладони к ушам. При этом бык и не думал сопротивляться, лицо его по-прежнему изображало умиротворение. Бык находился в трансе.
Шейх нанизывал кинжал до тех пор, пока голова быка не свалилась навзничь. Полилась кровь. Махир Ага подошел к туше, встал на колени и макнул пальцы в образовавшуюся лужу. К нему поочередно подходили мюриды. Они совершали полупоклон, и тогда Махир Ага прикладывал к их лбам окровавленный палец. Когда кровь засыхала, Махир Ага вновь садился на колени и вновь макал пальцы, словно художник, размешивающий краски на палитре.
