– Конечно, кира Дилери, – твёрдо сказала Ригрета, глядя на неловко молчащую Аяну. – Я так тебя понимаю. У вас тут действительно довольно тоскливо зимой.
В шесть рук шитьё двигалось гораздо быстрее. Кира Дилери действительно умела шить, и Аяна с некоторой ревностью следила, как она кладёт ровные крохотные стежки, соединяя детали пояса брюк.
– Всё, – сказала наконец Ригрета. – Мы закончили. Примеришь?
Аяна кивнула, но замялась.
– Ну что же ты... Ты стесняешься меня? Или ты боишься меня смутить? – засмеялась Дилери. – Вон там ширма, зайди за неё!
Костюм сидел отлично. Аяна подвигалась, поприседала, помахала руками. Безупречное удобство! Кимат следил за тем, как двигаются красивые пуговицы на бортах камзола.
– Я не заметила, какие у тебя широкие плечи, пока ты была в платье, – сказала Дилери, поднимая бровь.
– Это подплечники. Кира, ты шила брюки, и не заметила, – сказала Ригрета. – Смотри.
Она подошла к Аяне, отогнула борт камзола, и Дилери кивнула.
– А знаешь что? – сказала она. – У меня есть ещё одна идея. Думаю, я знаю, как сделать её ещё более похожей на парня.
– Это невозможно, – сказала Аяна, когда они, хихикая, закончили пришивать то, что придумала Дилери, и она снова примерила штаны. – Это мешает ходить. У меня рука постоянно тянется поправить. Можно отпороть обратно?
– Нет. Поправляй иногда, но старайся делать это незаметно, – хохотала Дилери. – У тебя не получится сделать это совершенно незаметно, и ты будешь выглядеть как настоящий парень. Я не шучу.
Она была красной от смеха. Аяна смущалась, но тоже хохотала.
– Можно, я хотя бы отсыплю оттуда немного песка? – жалобно попросила Аяна. – Пожалуйста!
– Да. Только зашивать обратно буду я, хорошо? Если у тебя из штанов посыпется песок, или оно вообще отвалится и выпадет через штанину, будет не так забавно.
Наконец всё было готово.
-Эх, какой красавчик! – вздохнула Дилери. – Мой муж тоже когда-то был таким. Ну, не таким стройным, но всё же.
– Я хотела ещё доработать немного моё платье, – сказала Аяна. – В нём неудобно ездить верхом.
– Девушки не ездят верхом. Они ходят пешком или ездят в повозках, – сказала Дилери. – Платья не предназначены для этого.
– Я заметила! Но у меня есть идея. Тут подол в два слоя. Смотри, я хочу отпороть их полностью и перешить, сделав вот здесь нахлёст. Я буду ездить на лошади в брюках, а когда спешусь, платье закроет их.
– Это интересно. Я никогда не видела такого. Ты не боишься, что на тебя будут косо смотреть?
– Кира Дилери, у меня голубые волосы. Как ты думаешь, я боюсь косых взглядов? – рассмеялась Аяна.
– Да уж. Ну что, отпарываем?
– Поехали! – подняла Аяна сжатый кулак.
– Зачем тебе ещё одни штаны? – спросила Чамэ. – Ты сидишь над ними от самого Кайде уже больше недели.
– Эти я шью специально под платье. Всё. Это был последний узелок. Сейчас покажу.
Аяна встала, нагнулась и натянула штаны, длиной доходившие почти до щиколотки, под платье.
– Вот. Теперь, когда оно распахивается, если я еду верхом, то ноги не мёрзнут. Тут есть и подол, чтобы наряд оставался женским, и штаны, чтобы было тепло и удобно.
– У нас так не носят, – сказала Чамэ.
– Я не собираюсь это где-то носить. Я собираюсь ездить верхом в этом. И не привлекать внимания, когда спешиваюсь.
– У нас девушки не ездят верхом.
– У вас девушки много чего не делают, – нахмурилась Аяна. – Я ещё не в Ордалле, и мне пока нет нужды строить из себя почтенную киру, понимаешь? Я потратила неделю, зато теперь три с половиной месяца буду ездить верхом, не испытывая неудобств.
– Я же не осуждаю тебя.
– Прости, если это прозвучало грубо. Мы едем давно, и я засиделась.
Они ехали действительно довольно долго. Кадиар сказал, что хочет немного поторопиться, и Аяна не возражала, хотя остальным не особо нравилось, что они проезжают мимо некоторых деревень.
– Если хочешь, я посижу с Киматом, а ты отвяжи Ташту и покатайся.
Аяна поцеловала Кимата в макушку и благодарно посмотрела на Чамэ.
– Спасибо.
– Не за что. С такой скоростью мы окажемся в Чирде раньше середины февраля. Может, оно и стоит того. Сказать Кадиару, чтобы остановил?
– Нет.
Аяна оправила подол и вышла на лестницу фургона. Привязанный за корде Ташта покорно шёл на длинной верёвке. Она отвязала его и спрыгнула с лестницы на землю. Фургон медленно удалялся, и в груди Аяны защемило, как будто Кимата и вправду увозили от неё. Тяжесть в груди всё росла и росла. Она тряхнула головой и, вспоминая, как делала это раньше, вскочила на Ташту с разбега, хватаясь за корде и гриву.
– Инни!
Ташта пошёл за фургоном, и она понукнула его ещё раз, обгоняя Кадиара и лошадей и сматывая верёвку.
– Проветриться решила? – крикнул ей вслед Кадиар.
– Да! – крикнула она.
