– Ну, дней десять. Помнишь, я говорила про лавку аптекаря? Там можно найти краску для твоих волос, которая не пропитает их так сильно. Которая смоется от воды. Ну уж если там не найдём, то в Эдере точно будет.
– Хорошо. А то ондео без голубых волос уже не так впечатляет, правда?
Чирде! Аяна так ждала, когда они доберутся до него. Один маленький городок, потом несколько деревень, в которых Ташта показывал фокусы, а Харвилл жонглировал, и Чамэ звенела плоскими металлическими кругляшками над голым животом, изгибаясь и покачивая бёдрами. Чирде Аяна наметила себе как середину пути, и вот она, середина, встречает их за небольшой горной грядой.
– Ты говорил, тут будет холодно, но тут тепло, – сказала Аяна. – Харвилл, ты солгал мне.
– Я не лгал, – улыбнулся Харвилл. – У нас это называется «холодно».
Аяна стояла на набережной и смотрела на залив. Они вышли из фургона на въезде в город и прошли пешком уже весьма приличное расстояние. Слева вдалеке был виден порт и дома, взбегавшие на склон горы. Справа, до другого склона, тоже расстилался город.
– Я думала, Чирде как бы убегает от берега, а он, получается, ещё вытянут вдоль него.
– Да. Нравится?
– Очень красивый город.
Чирде действительно был красив. На набережную выходили фасады домов, покрытые цветной штукатуркой. Дома перемежались на удивление зелёными деревьями, а вдалеке виднелась одна из лимонных рощ.
– Лимоны поспеют в марте, - вздохнул Харвилл. - Жаль, не увидим праздника. Тут всё в лимонах.
– Да. Жаль. Джем из них очень ароматный. Это всё один дом? – спросила Аяна, указывая на вереницу окон, в которых отражался закат.
– Нет. Много отдельных Тут дорогая земля, поэтому их строят многоэтажными и вот так близко. С той стороны у них крошечные дворики. Пойдём, посмотришь.
Аяна подтянула полотнища керио и пошла за ним по пологому склону улицы. За каменным заборчиком был обычный небольшой мощёный двор с лоханями, бельём на верёвке, лавкой и лестницей, ведущей сразу на второй этаж.
– Почему лестница снаружи?
– Там живёт другая семья. Или это вход в жилые комнаты, если внизу лавка.
– Понятно.
– В Ордалле тоже так. Но там немного другие дома. Ты увидишь. Здесь много дерева, – показал он на склоны. – И на север отсюда – леса, а в Ордалле больше каменных домов.
– Почему штукатурка такая облупленная?
– Влажность большая. Приливы уже ниже, чем зимой, но тут часто дожди.
– Харвилл, мне кажется, что пахнет весной.
– Я же говорил, что ты её почувствуешь.
– Сейчас даже не середина февраля, – удивилась Аяна.
– Всё начинает просыпаться раньше, чем мы можем заметить. Это как зарождающиеся чувства, – усмехнулся он. – Ты ещё не знаешь о них, но уже постепенно всё сильнее чувствуешь в груди нечто такое... Ну, ты знаешь.
– Не-а.
– А как было у тебя? – удивился он.
– Я вспыхнула.
– А я чувствую каждую весну. Как она подкрадывается, чтобы пленить моё сердце, а потом оставить меня, разбитого, опустошённого, под палящим летним солнцем, которое обожжёт плоть с моих истерзанных костей и оставит догнивать под осенними дождями. В прохладе зимы мои едва ли не смертельные раны чудом затягиваются, и опять весна поджидает меня, чтобы терзать снова.
– Харвилл, ты слишком много читал арнайских стихов.
– Ну, я же должен опираться на что-то, чтобы писать свои пьесы. Вдохновение – тонкая штука. Сегодня оно есть, завтра – фьюить! – и нет его. Вот уйдёшь ты от нас в Ордалле, и мне придётся писать что-то другое вместо «капойо Лаис». А ещё мы же не можем год за годом ездить с одним и тем же набором пьес, правда?
Они шли по мощёной улице мимо зажигавшихся окон. Остро пахло рисом с овощами, но не таким, как готовили в Фадо. Здесь в него добавляли какие-то другие травы, и Аяна повела носом.
– Ты хочешь есть? – спросил Харвилл, и Аяна кивнула.
– Очень аппетитно пахнет, – сказала она. – Я ещё и джем вспомнила. А ещё мороженое...
– Может, лучше поедим в постоялом дворе? На набережной дороговато. Хотя тут просто дивно готовят голубей.
– Ну мы же копили. И те шесть серебряных за неудачную попытку украсть Ташту...
– Прости, я тогда не сказал тебе. В общем, тот парень...
– Мне сказали.
– Я очень надеюсь, что он однажды нарвётся на настоящих разбойников.
Аяна остановилась и нахмурилась.
– Ты хочешь сказать, что они действительно встречаются? Прямо вот так? На пути?
– Ну, не так часто, как в пьесах, где на каждом шагу тебя то крадут и сажают в плен, то грабят, то ещё что-то. В жизни всё не так насыщено подобными событиями. И уж тем более бандиты не сидят годами на одной горе, устроив там бандитское логово. Такое быстро пресекается местным киром или даже просто самими местными жителями. Но, в любом случае, у нас всегда наготове оружие.
– Какое? Где?
– Ножи на поясах и клинки в углу фургона. – Он отогнул полу длинной куртки и показал пояс с ножом, спрятанным в складках рубашки. – Аяна, ты за всё это время не увидела в фургоне наши клинки?!
– Я думала, они поддельные. Я немного вытянула один из ножен, но не разглядывала.
– Ты шутишь? Поддельные клинки?
