«О, горе мне, горе! – думал Сахар. – Если мой нос будет так течь и дальше, я погиб! Я растаю!»
Бедный Сахар! Он не знал, куда ему деваться. В самом начале путешествия он по уши влюбился в Воду. Но эта любовь приносила ему одни горести. Вода была очень обидчивой и требовала много внимания. Она не особенно заботилась о тех, с кем общалась. А частое общение с ней стоило Сахару слишком дорого. Каждый раз, целуя Воду, он чувствовал, что его становится всё меньше и меньше. Он таял и уже начал беспокоиться за свою жизнь.
Внезапно атакованный простудой, Сахар готов был броситься бежать из дворца, но тут на помощь подоспел Тило. Он погнался за маленькой фигурой и водворил её обратно в пещеру под общий хохот. И детям пришло в головы, что их приключения не такие уж страшные.
Мальчик совсем уже смело побежал к следующей двери.
– Берегись! – испуганно закричала Ночь. – Там войны. Они сильны, как никогда! Страшно представить, что будет, если хоть одна из них вырвется наружу. Все идите сюда, держите дверь!
Не успела Ночь закончить, как мальчик уже пожалел о своей поспешности. Напрасно старался он удержать дверь, которую отпер! Невидимая сила толкала её изнутри, наружу вырывалось пламя, крики и стоны мешались с грохотом пушек и ружей. Хлеб и Сахар бросились бежать, но не нашли выхода и, вернувшись к Тильтилю, все вместе навалились на дверь.
Кошка притворялась испуганной, а сама втайне радовалась.
– На этом всё может и кончиться, – мурчала она, поглаживая усы. – Они побоятся искать дальше.
Добрый Тило предпринимал героические усилия, чтобы помочь своему маленькому хозяину, пока Митиль плакала в уголке.
Наконец мальчик издал победный вопль.
– Ура! Они сдались! Победа! Дверь закрыта!
Он без сил повалился на ступени, вытирая лоб руками, трясущимися от страха.
– Ну? – прошептала Ночь. – С тебя довольно? Ты их видел?
– Да, да! – восклицал мальчик. – Они уродливы и ужасны. Не думаю, что Синяя птица у них.
– Будь уверен, что её там нет, – сердито ответила Ночь. – Была бы она там, они бы её тотчас съели! Видишь, здесь больше нечего делать!
Тильтиль гордо выпрямился.
– Я должен всё посмотреть, – объявил он. – Так сказала Душа света.
– Говорить проще всего, – отозвалась Ночь, – когда сама боишься и сидишь дома!
– Пойдёмте к следующей двери, – решительно произнёс Тильтиль. – Что за ней?
– Там у меня тени и ужасы!
Тильтиль немного помедлил.
Насчёт теней, – думал он, – Ночь надо мной смеётся. Сколько я уже здесь нахожусь, а, кроме тени, ничего другого не видел. Мне уж так хочется увидеть дневной свет! Ну а ужасы – если они похожи на призраков, то у нас будет повод ещё раз повеселиться».
Тильтиль подошёл к двери и открыл её, прежде чем его спутники успели запротестовать. Они ещё сидели на полу, отходя от пережитого, и были счастливы, что уцелели после такого кошмара. Тильтиль распахнул дверь, но никто не появился.
– Там никого нет! – удивился он.
– Нет есть! Есть! Посмотри! – крикнула Ночь, всё ещё изображая испуг.
Она пребывала в ярости. Ночь возлагала такие большие надежды на ужасы, но эти бедняги, на которых люди уже давно не обращали никакого внимания, сами стали всего бояться. Она пыталась выманить их наружу лаской, и в результате из-за двери появилось несколько высоких фигур, покрытых серой пеленой. Они принялись бегать по залу, но, услышав смех детей, испугались и кинулись обратно. Так что и на этот раз у Ночи ничего не вышло. Судя по всему, приближалась развязка.
Тильтиль направился к огромной двери в самом конце зала. И тут Ночь сделала последнюю попытку.
– Не смей открывать её! – воскликнула она испуганно.
– Почему?
– Потому, что это запрещено!
– Значит, Синяя птица там!
– Остановись, не искушай судьбу, не открывай дверь!
– Но почему? – упрямился Тильтиль.
Вышедшая из себя Ночь обрушила на Тильтиля самые страшные угрозы и закончила так:
– Никто из открывших эту дверь хоть на волосок, не увидел больше дневного света! Они погибли! И все ужасы, все беды и все страхи, которые только есть на земле, ничто по сравнению с теми, что ждут тебя, стоит тебе дотронуться до этой двери!
– Не делай этого, мой повелитель! – умолял Хлеб, стуча зубами от ужаса. – Не делай! Сжалься над нами!
– Ты жертвуешь нашими жизнями, – мяукала Кошка.
– Нет! Нет! – рыдала Митиль.
– Сжалься! Сжалься! – хныкал Сахар, ломая пальцы.
Все плакали, окружив Тильтиля. Только Тило, уважавший желания своего хозяина, не произнёс ни слова, хотя и он был уверен, что наступил его последний час. Сцена была настолько тяжёлой, что Тильтиль заколебался. Сердце его бешено колотилось, в горле пересохло, и он не мог произнести ни слова. Однако он не хотел показаться слабым перед своими трусливыми спутниками.
– Если у меня не хватит сил сделать то, что надо, – сказал он себе, – кто тогда это сделает? Если мои друзья увидят мою слабость, всё кончено. Они не дадут мне выполнить мою задачу, и я никогда не найду Синюю птицу!
При мысли об этом сердце мальчика забилось ещё сильнее, и вся его благородная натура восстала. Как же он может, будучи в двух шагах от цели, не попробовать достичь её и не осчастливить всё человечество!
