Прошло еще несколько месяцев. Я согласился на работу в Денвере. Я люблю ее. Люблю быть с детьми, люблю быть снова живым. Оратор вновь обрел трибуну, но теперь стал поспокойнее.
Вот только дурные сны не дают мне покоя. Мне снится не Келли Дэл – мне снятся ее сны. Снится, что Карл приходит ко мне в мою комнатушку в трейлере. Снится, что я пытаюсь поговорить с матерью, а она курит и не слушает меня. Я хочу проснуться, и мне снится, что я просыпаюсь, но тяжелая рука Карла зажимает мне рот, и его скверное дыхание бьет мне в лицо.
Когда я наконец просыпаюсь по-настоящему, я чувствую себя ближе всего к Келли Дэл. Сидя на кровати, весь в поту, с колотящимся сердцем, я ощущаю ее присутствие. Мне нравится думать, что этими снами она изгоняет из себя дьявола, а мне предлагает давно желанные любовь и помощь.
Нельзя объяснить то чувство, которое соединило нас с Келли в последнюю ночь, проведенную нами в ее мире… в нашем мире. Я, кажется, назвал это слиянием галактик, и после мне доводилось видеть телескопические снимки этого явления. Громадные спиральные скопления из сотен миллиардов звезд проходят друг сквозь друга, гравитационные поля взаимодействуют и меняются навсегда, но слияния звезд, собственно говоря, не происходит. Это во многом совпадает с тем, что я испытал в ту ночь, однако не объясняет последствий. Необъяснимо сознание, что отныне и навсегда я стал другим, и чувство наполненности разумом, душой и памятью другого человека, необъясним конец одиночества. Никому нельзя рассказать, что во мне теперь не просто два человека, а четыре: мы двое и мы истинные, которые еще встретятся в том, другом мире.
Это не мистика, не религия. Не загробная жизнь – просто жизнь.
Объяснить я не могу. Но иногда на перемене, на площадке для игр, в теплый колорадский зимний день, когда солнце кажется осязаемым, а вершины Водораздела сверкают на западе, будто до них несколько ярдов, а не несколько миль, я закрываю глаза и вслушиваюсь в ветер за гомоном детей, и мне слышится эхо той отдельной, но равноценной реальности. Тогда все вокруг тоже становится памятью, эхом.
Утюги исчезли, но проселочная дорога ведет к низким скалам у внутреннего моря. Ни сосен, ни елей Дугласа больше нет: дорога вьется через тропический лес, где растут папоротники высотой в шестьдесят футов и саговники размером с небольшие секвойи. Хвойные великаны, похожие на кедры, свешивают вниз кружевные ветки, соплодия неизвестного мне дерева напоминают бритвенные помазки. Влажный густой воздух кружит голову запахами эвкалипта, магнолии, чего-то наподобие яблоневого цвета, платана и прочего буйства экзотической флоры. Жужжат насекомые, и что-то очень большое ломится через папоротники справа от меня. Мой джип выезжает на берег.
Там, где полагается быть Утюгам, отражают небо отмели и лагуны. Здесь больше фактуры, больше деталей, чем помнится мне по прошлым визитам. Море простирается на восток, и волны бегут по нему сильно и ровно. Дорога упирается в дамбу, а дамба ведет через отмели к Мон-Сен-Мишель, и стены крепости-собора сверкают в предвечерних лучах.
Я останавливаюсь на дамбе, достаю бинокль и рассматриваю городские стены.
За воротами припаркован «форд-бронко». Келли Дэл стоит на самой высокой точке стены, у входа в собор, который находится еще выше. На ней красная футболка, и я замечаю, что волосы у нее чуть-чуть отросли. Должно быть, мои окуляры блестят на солнце: Келли улыбается и машет мне, хотя нас разделяет не меньше четверти мили.
Я прячу бинокль и еду дальше. Справа, в одной из глубоких луж на песчаной отмели, плезиозавр – из семейства эласмозавров, возможно, – поднимает на длинной шее плоскую голову с зубастой пастью, близоруко оглядывает отмель, оглашенную звуком моего мотора, и снова скрывается в мутной воде. Я останавливаю машину и смотрю на покрытую рябью воду, но голова так больше и не показывается. В саговниковом лесу позади меня, там, где когда-то были – когда-нибудь будут – Утюги и Боулдер, слышится громовой рев.
Сосредоточившись на красном пятнышке, венчающем собой чудо по имени Мон-Сен-Мишель, и воображая, как Келли машет мне (я почему-то вижу это ясно даже и без бинокля), я включаю передачу и еду дальше.
