В наводящем на размышления фильме «Вкус солнечного света» (где Рэйф Файнс играет мужчин из трех поколений состоятельной еврейской семьи, живущей в Будапеште) есть одна сцена. Семья празднует начало XX века – в фильме не сказано, какой Новый год они отмечают, 1900-й или 1901-й. Скорее 1901-й, поскольку люди тогда лучше придерживались календаря. Все целуются и поднимают бокалы за «грядущий век сострадания, справедливости и прогресса».
Как бы не так!
Это очень грустный момент. Так и хочется ворваться в кадр и сказать им, что XX век в Европе сулит хаос, репрессии, бойню и что они, как евреи, примут на себя самый страшный удар. Но ведь эти персонажи – продукт второй половины века девятнадцатого, когда Австро-Венгерская империя если и не стала оплотом истинной социальной справедливости, то, по крайней мере, сумела построить социально здоровое общество, где даже евреи могли добиться достатка, высокого положения и имели равные со всеми права, – а в Европе уже несколько десятилетий сохранялся мир, делавший самую мысль о войне все более нереальной. Нам, в полосе прибоя XXI века, трудно даже представить себе, что такое десятилетия настоящего мира.
Нам хочется ворваться в кадр и крикнуть: «Нацисты! Освенцим! Мировые войны в таком количестве, что приходится присваивать им номера, как сериям фильма! Лагеря смерти! Коммунизм! Гулаг! Хиросима! Погромы, эпидемии, бомбы, голод, геноцид – вот что вас ждет!»
Я с большим удовольствием встретил 2000 год. Послал поздравительные электронные письма своим друзьям в Москве, Париже и Берлине, когда у них настала полночь, позвонил нашим ближайшим друзьям в Англию, когда полночь дошла до них. Я спрашивал, как у них дела, и слышал их голоса, доносящиеся из нового века. Но пока мы все в радостном маразме отмечали первое событие по-настоящему мирового масштаба, пока бурлила всепланетная вечеринка и волна 2000-го неслась по земному шару, как фейерверк, я все думал: какие слова – бессмысленные сейчас существительные и слишком понятные глаголы – захотел бы крикнуть нам путешественник во времени из 2100 года? Понятно, что этого лучше не знать, но я подозреваю, что ирония нашего празднества еще больше и еще грустнее, чем у тех евреев из Австро-Венгерской империи, встречающих зарю справедливого, сострадательного и прогрессивного XX века.
Итбах аль-Ягуд!
