По привычке, выработанной во время прежних уходов от мира, она отключила все каналы связи и факса, какие только могла отключить. Теперь, когда до финального факса оставалось все меньше и меньше дней, у нее появился дополнительный стимул для размышлений. Она корпела над жесткими дисками и пергаментами. Чувствуя приближение приступа клаустрофобии, она выходила наружу, в полярную ночь. В обросшем инеем соньере она прибавляла мощности в обогревателе и подключалась к дальнесетевой болтовне, не участвуя в ней. В последние дни Сейви, когда ее одолевало беспокойство, просто прожигала очередной туннель, расширяя свой лабиринт с голубой подсветкой.
Сны, начавшиеся еще до ухода в айсберг, порядком ей докучали. Их причина, принимая во внимание ее профессию и ее увлечения, была достаточно ясна. Однако они вселяли в Сейви тревогу. Она знала, чем закончилась та экспедиция, и близилась к этому концу ночь за ночью, совместно с полярниками. Им осталось не так уж много.
Петра и Пинхас думали, что выйдут прямо в фойе – у всех людей старого образца, имевших дом или квартиру, имелось и факсовое фойе, – но система безопасности, к их удивлению, одела их поверх вечерних костюмов в молекулярную термооболочку, снабженную закрытыми капюшонами, очками, лобовыми лампами и тепловентиляцией.
Это пришлось кстати, поскольку в фойе стояла полная тьма и стужа.
– Какого черта? – сказал Пинхас.
Он ни разу не бывал у Сейви на горе Эребус, хотя несколько лет до ее переезда сюда они были любовниками, но знал: она ни за что не бросила бы свой дом на волю стихий, чтобы попросту отправиться отдыхать.
Петра кивнула на дверь из фойе в дом – та была открыта.
Пинхас вошел первым, чувствуя себя непрошеным гостем. Дом Сейви, набитый мебелью и разными вещами, громоздившимися порой до потолка, был большим и насчитывал несколько этажей – Сейви воздвигла его из старинных жилых модулей и еще более древних элементов, добытых ею в Мак-Мердо, заброшенной столице Антарктической Республики. Пинхасу с Петрой понадобилось не меньше двадцати минут, чтобы его обойти.
Петра нашла выключатель, но свет не зажегся. Сейви, должно быть, отключила дом от сети – но зачем?
Пинхас отыскал галогенные трубки в помощь их налобным фонарикам. Летом из больших, с тройным остеклением окон открывался, наверное, потрясающий вид – дом стоял высоко на склоне вулкана и смотрел на север, – но теперь за стеклами в морозных узорах стояла непроглядная ночь. Комнаты, которые Сейви использовала для жилья, были комфортабельными и не такими заставленными, как все остальные. Петра заметила, что кое-какой мебели, кажется, недостает – она бывала здесь в период
Длинные узкие мастерские, библиотеки и склады казались при свете фонариков нереальными. В воздухе висела снежная пыль, все поверхности заиндевели и обжигали холодом даже сквозь термоперчатки.
Пинхас потрогал гладкие черные предметы, похожие на трилобитов:
– А это что такое?
– ДНК-компьютеры. Ранний двадцать первый век, кажется. Сейви откопала их на свалке в Мак-Мердо.
Пинхас усмехнулся вопреки мрачности окружающего:
– Компьютеры как материальные объекты? Да еще в скорлупе?
Они вернулись в центральный жилой модуль, и Петра извлекла из груды старых сканеров и бумажных книг современный пергамент:
– Смотри: это почерк Сейви.
– Ты умеешь читать? – изумился Пинхас.
– Нет, но я узнаю ее почерк. Если бы мы прочли это, то еще больше вторглись бы в ее личную жизнь, но все-таки…
– Но это может быть ее письмом к нам… то есть к тебе. – Он провел рукой по пергаменту, собравшись включить считывающую функцию и позволить золотым строчкам заструиться вверх по руке.
– Нет! Не надо! – перехватила его запястье Петра.
Пинхас, недоумевая, опустил руку.
– Я просто подумала, – сказала Петра, смущенно глядя из-под очков, – что считывание пройдет через одно из колец, ну и…
– Легкий приступ паранойи? – нахмурился Пинхас.
– Пожалуй. Но все-таки лучше найти «старомодного», умеющего читать – пусть переведет нам.
– Ты знаешь такого, кто умеет?
– Есть один ученый, – кивнула Петра. – Зовут его Греф. Он довольно хорошо знает Сейви по работе на раскопках Парижа. Мы с ним свяжемся, а это возьмем с собой. – Петра сложила пергамент и спрятала к себе в карман сквозь термомембрану.
– А по-моему, с чтением лучше подождать. У нас в запасе еще тридцать дней. Дадим Сейви время объявиться самой. Прежде чем читать ее личные заметки.
– Согласна. Отдадим это Грефу недели через две. Если Сейви не покажется, письмо, возможно, позволит нам понять почему.
Они постояли еще немного в холодной гостиной Сейви.
– Думаешь, с ней что-то случилось? – спросил Пинхас.
– Что с ней могло случиться? – через силу улыбнулась Петра. – В любом серьезном случае существовала бы запись о реконструктивной транскрипции, однако дальнет сообщает, что с ней все благополучно.
– Лучше бы они просто сообщили нам, где она.
– Охрана свободы личности.
При этих словах они улыбнулись оба, огляделись напоследок и отфаксировали на север.
