Итбах аль-Ягуд! Бей евреев!
За тридцать дней до финального факса постлюди закатили шикарный прием на Нью-Йоркском архипелаге. Многие из девяти тысяч ста четырнадцати людей старого образца присутствовали на нем. Большинство просто факсировало, но некоторые прибывали на прозрачных биодирижаблях, которые причаливали к шпилю Эмпайр-стейт-билдинг, и на огромных спрутомобилях. Около пятисот за недостатком воображения явились на усовершенствованных Ку-2, и очень немногие – на персонально запрограммированных соньерах.
Пинхас и Петра факсировали на второй вечер пятидневного празднества. Они надеялись встретить там Сейви, но ближнесетевой маяк не мигал, и физический поиск на архипелаге не принес результатов. Сейви отсутствовала и сохраняла невидимость. Пинхас и Петра были разочарованы, но все-таки уделили несколько часов светским увеселениям.
Архипелаг весь сиял огнями. Помимо Эмпайр-стейт-билдинг и других освещенных исторических башен, выступающих из темных вод, над елями и обсаженными папоротником каналами висели гроздья световых шаров, светились Ку-2 на стоянке у Крайслер-билдинг, светились по-медузьи дирижабли и стоящие под водой субмарины, и праздничные ракеты взрывались почти непрерывно, порождая в воздухе цветошумовые волны. Высоко над фейерверком переливались всеми цветами спектра (и красками за пределами спектра) оба кольца, экваториальное и полярное, внося свой вклад в первый из предфинальных праздников.
– Классные поминки, – сказал Пинхас.
Петра стиснула ему локоть:
– Перестань. Ты обещал.
Он кивнул и попросил выпить у пробегавшего мимо сервитора. Они обошли смотровую площадку Эмпайр-стейт-билдинг, уступая дорогу пассажирам дирижаблей, спускавшимся по витой чугунной лестнице с причальной платформы. Атмосфера казалась бы вполне непринужденной, если бы не обязательные войниксы, стоящие там и сям, как безглазые скарабеи из ржавого железа и закопченной кожи.
Пинхас вылил одному на панцирь немного жидкости из своего стакана.
– Ты что, пьян? – спросила Петра.
– Хотелось бы. – Пинхас стукнул кулаком по яйцевидному корпусу в полуметре над собой. Тот глухо загудел. – Жаль, что у этих сволочей гляделок нет.
– Зачем тебе?
– Я бы ткнул туда пальцем. – Пинхас щелкнул по хитину, снова вызвав глухое эхо.
Войникс, как все войниксы, не обратил на него никакого внимания.
Постчеловек, известная им как Мойра, подплыла к ним через толпу – в официальном золотом облачении, с короткими седыми волосами, плотно прилегающими к изящной голове.
– Дорогие мои, ведь правда, вы чудесно проводите время?
– Чудесно, – сказала Петра.
