Сироты вечности полностью

Я редко задействую в своих произведениях негуманоидных инопланетян, поэтому придумывать Канакаридиса и его родную планету было очень интересно. Где-то здесь среди бумажных кип затерялся рисунок (или скорее схема) с изображением Канакаридиса и представителей его племени; если найду этот набросок – помещу его в конце вступления. (А если нет – вам просто придется и дальше воображать все самим; я подозреваю, что так получается даже лучше.)

Жуки, если исходить из их функции в рассказе, с тем же успехом могли отправить своего представителя вместе с тремя друзьями в путешествие вокруг света на маленькой лодке. Риски были бы такими же большими. Испытание, если это действительно испытание, – таким же суровым. Жаль, что я не могу написать этот рассказ заново или дописать к нему пару с одним лишь этим допущением, тогда, как я и делал для истории с К2, можно было бы с наслаждением зарыться в материалы, погрузившись в эстетику путешествий под парусом в открытом океане.

Как писал Вордсворт:

Южное седло Эвереста, высота 26 200 футов

Если бы только мы не решили акклиматизироваться перед восхождением на К2 и не забрались бы тайком на восемь тысяч метров на Эверест – эту идиотскую гору, к которой нынче ни один уважающий себя альпинист и близко не подойдет, нас не поймали бы, нам не пришлось бы брать в экспедицию инопланетянина и все остальное могло бы и не случиться. Но мы забрались, и нам пришлось, и все случилось.

Эка невидаль. Старо, как теория хаоса. «Но не с тобой одним, зверек, такие шутки шутит рок», и так далее и тому подобное. Будто бы альпинисту надо это все объяснять.

Мы трое не отправились прямиком в базовый лагерь «Конкордия» у подножия К2, а полетели вместо этого на «си-эм-джи» Гэри – навороченной маленькой машинке со встроенной системой маскировки – на северо-запад Гималаев, прямиком к бергшрунду на леднике Кхумбу на высоте двадцати трех тысяч футов. Ну, то есть полетели почти прямиком – пришлось передвигаться зигзагами, чтобы не засветиться на радарах Гонконгского Синдиката, а еще чтобы не видеть (да и там на глаза не попасться) блочное японское убожество под названием «Отель „Базовый лагерь Эверест“» (номера по четыре с половиной тысячи долларов за ночь, не считая плату за пропуск в Гималаи и лимузин «си-эм-джи»).

Мы приземлились незамеченными (так нам, во всяком случае, казалось), пристроили свой «си-эм-джи», не выключая на нем режим маскировки, в безопасное место, подальше от ледопадов, сераков и возможных лавин и начали восхождение к Южному седлу в альпийском стиле. Погода стояла отличнейшая. Условия сложились идеальные. Справлялись мы трое тоже просто на отлично. Глупейший в нашей жизни поступок.

К вечеру третьего дня добрались до Южного седла – этой жалкой, узкой, продуваемой всеми ветрами щели в ледяных скалах высоко между Эверестом и Лхотзе. Активировали маленькие смарт-палатки, объединили их в одну, хорошенько закрепили ее на покрытой ледяной коркой скале и цвет переключили на белый, чтобы скрыть от посторонних глаз.

Даже таким чу́дным летним гималайским вечерком, какой нам тогда выдался, погода на Южном седле дрянная. Скорость ветра в среднем превышает скорость ветра на вершине Эвереста. Любой серьезный альпинист знает: если видишь сравнительно плоскую скальную полоску, свободную от снега, жди ураганных ветров. И эти самые ветра не заставили себя долго ждать – задули ровно к закату третьего дня. Мы забились в общую палатку и принялись варить суп. План был такой – провести две ночи на Южном седле, акклиматизироваться на нижнем уровне зоны смерти, потом спуститься, перелететь в «Конкордию» и начать официальное законное восхождение на К2. Мы не собирались лезть выше Южного седла. Да и кто бы туда полез?