Отец, не обращая на него внимания, продолжает смотреть. Потом медленно поднимает правую руку и указывает на что-то у себя в ногах.
Рот смотрит, но там ничего нет. В ушах гремит прибой.
В московском аэропорту Шереметьево Рота встречает симпатичная женщина. Она представляется как доктор Василиса Иванова, его гид и переводчик в течение всей поездки. Обмениваясь с ним рукопожатием, она видит, как застыло на мгновение его лицо, и спрашивает:
– Что-то не так, мистер Рот?
– Нет-нет… просто вы кого-то мне напоминаете. – Рот еще ни одной женщине этого не говорил; в улыбке Василисы сквозит подозрение. – Очень напоминаете, только я никак не соображу кого. Это из-за перелета, наверное. А может, просто возрастное.
– Возможно, – говорит Василиса. – Так или иначе, для нас большая честь, что такой знаменитый писатель выразил желание сделать очерк о нашей программе. Лауреат Пулицеровской премии, представленный на Нобелевскую. Один шаг до нобелевского лауреата. Большая честь.
– Дистанция важна только в случае лошадиных копыт и ручных гранат, – устало говорит Рот.
– Простите?
– Дурацкая американская идиома. Ваш английский превосходен. Вы из пиар-отдела «Энергии» или Российского космического агентства?
Василиса улыбается снова – невесело:
– Вообще-то, я работала врачом в ЦУПе. После затопления «Мира» нас, медиков, сократили, и я перешла в администрацию, чтобы не уходить из программы совсем. Я сама вызвалась показать вам все, просто ухватилась за этот шанс.
– Суп? – переспрашивает Рот.
– ЦУП, – повторяет она и расшифровывает: – Центр управления полетами.
Они выходят в метель, где их ждет «мерседес» с водителем.
– Вы уже бывали в России, мистер Рот?
– Зовите меня Норманом. Да, был один раз, в начале восьмидесятых. На литературном симпозиуме.
– Как на ваш взгляд, сильно тут все изменилось? – спрашивает Василиса.
Автомобиль тем временем выезжает на шоссе.
Рот замечает, что движение стало намного оживленнее, чем во время его прошлого визита около двадцати лет назад. «Мерседесы» и прочие шикарные иностранные машины подрезают друг дружку на высокоскоростных полосах. Его взгляд переходит за шоссе, на сталинские дома и заснеженные поля с заброшенными новостройками.
– Изменилось? И да и нет, – говорит он.
– Сейчас поедем в гостиницу «Националь», чтобы вы могли устроиться, – говорит Василиса на подъезде к городу. – Вы устали? Хотите прилечь, может быть?
– Устал, но уснуть все равно не смогу. Тут у вас утро – дождусь вечера, чтобы по-настоящему войти в график.
– Тогда, может быть, поедем посмотреть ЦУП?
– Непременно. Поехали в суп.
Мы видим Рота в ярко освещенном кабинете главного редактора «Нью-Йорк таймс мэгэзин».
– Норман, нас радует, что ты согласился сделать для нас этот материал, но мне не по себе оттого, что я посылаю тебя в Москву на рождественские каникулы.
– А что это такое – рождественские каникулы? – пожимает плечами Рот.
– Если это хоть как-то тебя утешит, – продолжает редактор Барни Коэпп, – под Новый год там, на одной из космонавтских дач, состоится колоссальная вечеринка. Все, с кем тебе надо пообщаться, там будут. Говорят, даже Горбачев в списке гостей.
– Ого! Хотелось бы знать, почему ты именно меня подписал на этот материал, Барни. Эта космическая программа, по мне, и плевка не стоит, а знаю я о ней еще того меньше. Ты посылаешь гуманиста, еврея, либерала антиделового толка, ничего не смыслящего в технике, в логово постмарксистских, гиперкапиталистических и, возможно, антисемитски настроенных технократов. Почему?
– Помнишь книгу Мейлера про лунную экспедицию? «Из пламени на Луну»?
– Смутно. Читал лет тридцать назад.
– Мейлер тоже ничего не смыслил в космических программах, зато был блестящим писателем, и его книга – блестящая работа в жанре репортажа.
– Это все понятно, но высадкой на Луне люди
– Вот почему этот материал так важен, Норман. Пора взглянуть на эти космические дела под другим углом – или отказаться от них окончательно. НАСА снова урезают фонды, и это все меняет, в том числе и участие России в проекте. А русские никогда еще не были такими мрачными с прошлого года, когда им пришлось затопить «Мир» в океане. Все пересобачились между собой, РКА собирается послать в космос еще одного платного туриста, а НАСА кипятком писает по этому поводу.
– Я не помню даже, как их первого туриста звали, – признается Рот.
– Деннис Тито. Двадцать миллионов баксов выложил за поездочку. Одна из твоих задач – выяснить, сколько собирается платить этот новый.
– Он тоже американец?
– Угу. Уолл-стритовский вундеркинд с математической подкладкой. Псих, говорят, ненормальный. Хочет понаблюдать за облаками оттуда, сверху.
– Тоже дело, – опять пожимает плечами Рот. – Все лучше, чем мучить мух-дрозофил – или чем они там еще занимаются, астронавты.
Редактор обнимает его за плечи:
– Ты, вообще-то, в порядке, Норман?
– Разумеется, в порядке. О чем ты?
