Поиски в доме результатов не дали. На улице Андрей сразу направился к задней калитке.
– Странная эта калитка, – пояснил он друзьям. – Отсюда неудобно идти ни к морю, ни в посёлок. Посмотрим, куда тропинка ведёт.
– Заперто, – разочарованно произнёс Николай, подёргав дверцу. – Через забор?
Андрей достал из кармана ключ.
– В прихожей, на гвоздике висел, – пояснил он. – Думаю, подойдёт.
Ключ подошёл. Хорошо различимая вначале, петляющая между деревьями тропинка метров через семьдесят почти потерялась в траве. Идущий впереди Андрей сделал друзьям знак остановиться и начал ходить по кругу, постепенно расширяя диаметр.
– Нашёл! – воскликнул он. – Идите сюда.
С того места, где Сергеев остановился, был хорошо виден ровный прямоугольный участок с явно отличающейся по цвету и высоте травой…
«Есть ещё среди наших граждан люди, живущие по принципу: «Что нашёл – то моё». Но подавляющее большинство советских людей не разделяют такую жизненную позицию.
Механизатор совхоза имени 22-го съезда КПСС, что в Ульяновской области, Прохор Николаевич Шмыгалев выкопал на своём приусадебном участке клад – старинные золотые монеты. Иной утаил бы находку, но Шмыгалев – человек честный и ответственный. Он сдал монеты государству и получил законное вознаграждение в размере пятнадцати процентов от стоимости клада.
На полученные деньги Шмыгалев купил мотоцикл «Урал» с коляской и теперь возит на нём продукцию со своего огорода на колхозный рынок в райцентр.
Прохор Николаевич Шмыгалев – пример честности, порядочности и гражданской ответственности. Его поступок достоин уважения и подражания».
– Ого, – сказал Коля, развязав один из брезентовых мешочков и высыпав содержимое на ладонь. – Я, конечно, не ювелир, но готов спорить, что это не стекло.
– И спорить не буду, – согласился Андрей. – Не стали бы они так стекло прятать. Это бриллианты, профессионально огранённые.
– Мальчишки, дайте посмотреть, – попросила Оксана.
Девушка покрутила круглый камушек с симметричными гранями, прищурив глаз, посмотрела через него на солнце.
– Абсолютно прозрачный. Я где-то читала, что такие бесцветные и прозрачные – самые ценные.
Марина тоже взяла камень. Подражая подруге, посмотрела на солнце, пожала плечами.
– Вот хоть убейте, не понимаю, почему за них сумасшедшие деньги платят.
– И убивают, – добавил Коля, развязывая остальные мешочки.
Ещё в одном были драгоценные камни, в семи украшения: кольца, броши, серьги. В последнем монеты тёмно-жёлтого металла.
– Мужик какой-то бородатый, – сказал Коля, рассматривая профиль на лицевой стороне монеты.
– Сам ты мужик, – усмехнулся Андрей. – Смотри на обороте: десять рублей, девятьсот шестой год, орёл двуглавый. Это, друг мой, царские червонцы, а мужик бородатый – последний император, Николай второй.
– Кровавый? Который мирную демонстрацию в пятом году расстрелял?
– Он самый.
В отдельном пакете лежали деньги.
– Доллары, – объявил Николай, рассматривая зелёные купюры.
– Ого сколько! – удивилась Оксана.
– Лет на пятнадцать потянет, – заметил Коля, взвешивая пакет в руке[62].
– Друзья, – вмешался Андрей, – убираем всё обратно. Меня сейчас не ценности и валюта, а вот это волнует. – Он показал на четыре обреза[63], завёрнутые в промасленную бумагу, и несколько пачек патронов.
– Почему волнует? – переспросил Коля. – Мы же нашли тайник. Оружие и валюту сдадим в милицию, камни и цацки – государству. Ещё премию получим, пятнадцать процентов за найденный клад. Интересно, сколько в рублях будет?
– Не выйдет, – усмехнулся Андрей. – Никто это кладом не признает.
Он показал рукой на ровную прямоугольную яму, выложенную рубероидом, из которой, сняв дёрн, друзья вытащили просмолённый деревянный ящик.
– А чем признает?
– Воровским схроном в лучшем случае. Это во-первых.
– Что во-вторых?
– А во-вторых, мы сейчас всё аккуратно сложим как лежало и снова ящик дёрном прикроем.
– Почему? – изумился Николай.
– Да, почему? – поддержала Оксана.
Марина ничего не сказала. Она о чём-то размышляла, глядя на сокровища и оружие.
