А ведь она всего лишь зашла узнать, почему не выплатили премиальные за последний месяц. Деньги сейчас ой как нужны, она планировала взять дополнительные уроки вокала для подготовки к вступительному экзамену в консерваторию. Конечно, мама поможет, и сестра не откажет, но зарплаты у них невеликие, нельзя бесконечно на шее сидеть. Тем более что она честно заработала.
Бухгалтерша Нина сказала, что в июне ансамбль план перевыполнил, значит, премия будет. Но в расчётной ведомости против её фамилии прочерк. Всём премия, а ей прочерк.
Она думала, это какая-то ошибка, бывает. Пришла к Клаве, та лично премию распределяет. И что? Сначала ей тыкали в лицо газетой с интервью, в котором Инга не удержалась, рассказала о своём намерении уволиться. Потом обозвали всяко. И после этого вонючка Пётр хочет, чтобы Клава стала её свекровью? Да ни за что! Она лучше удавится.
Кто-то схватил Ингу за локоть. Девушка только сейчас сообразила, что в беспамятстве забрела в технические коридоры и в руках у неё нет любимой игрушки – одноглазого плюшевого мишки, с которым зашла в Клавин кабинет. Видимо, оставила в пылу ссоры. Но возвращаться сегодня не будет, завтра заберёт. Когда понесёт заявление на увольнение.
Инга развернулась. Перед ней стоял Витя Ионкин, помощник осветителя, высокий худой парень с болезненным румянцем на лице.
– Хорошо, что я тебя поймал, – быстро зашептал Витя, беспокойно оглядываясь. – Ну и горазда ты бегать, еле догнал.
– Что тебе надо? – удивлённо спросила Инга.
Она знала Ионкина, он часто возился с прожекторами во время выступлений ансамбля. Но близкими знакомыми, тем более друзьями они не были.
– Дело есть. Важное! Давай здесь поговорим. – Виктор потянул её в подсобку. – Не надо, чтобы нас услышали.
Заинтригованная солистка зашла вслед за осветителем в подсобку. Виктор прикрыл дверь.
– С Клавой поругались?
– Откуда знаешь?
– Слышал, как Клава орала. Весь Дом культуры слышал.
– Ну и поругались, – пожала плечами Инга. – Тебе-то что?
– А то, что я про них такое знаю! – Ионкин закатил глаза. – Хочешь Клаве отомстить?
– Ну, может, и хочу.
– Тогда слушай.
Виктор приоткрыл дверь, высунул голову в коридор и, убедившись, что там никого нет, продолжил:
– Они собираются за границу бежать!
Инга фыркнула.
– Тоже мне новость, об этом весь Дом культуры знает.
– Знать-то, может, и знает. Вот только не знает, как они бежать собираются.
– И как?
– Они будут самолёт угонять!
– Врёшь!
– Вот те крест! – Ионкин неумело перекрестился. – Я сам слышал, как они обсуждали. Я прожектор за сценой чинил, они думали, что все уже ушли, меня не заметили.
– Да мало ли кто что говорит. Слова не доказательство.
– А то, что они ружья незарегистрированные купили и обрезы из них сделали, это как?
– Обрезы? И ты знаешь, где они их прячут?
– Знаю.
– Где?
– Скажу тебе, если пообещаешь в милицию пойти.
– А сам почему не пойдёшь?
– Да мне кто поверит? Я всего лишь помощник осветителя, а ты известная солистка.
– Ну, положим, пока не очень известная.
– Известная, – уверенно проговорил Виктор. – Про тебя даже в газетах пишут. Ну, пойдёшь?
– Я подумаю, – проговорила Инга. – Завтра тебе скажу. Подожди, а тебе-то это зачем нужно?
Виктор насупился.
– Клава меня уволить хочет. На моё место кого-то пристроить решила. Она уже с директором разговаривала.
– Тогда понятно, – кивнула Инга. – Завтра поговорим. Я сейчас плохо соображаю, даже голова после Клавы разболелась.
Инга вышла и быстро пошла по коридору. Она не видела, как из соседней двери выскользнул Пётр. В руке он сжимал нож.
