«В проекте Основных направлений экономического и социального развития СССР на предстоящую пятилетку и период до 1990 года особое значение придаётся развитию малых городов и сельских территорий.
Наш корреспондент побывал в рабочем посёлке Карабашка, большинство жителей которого трудятся в Карабашском ордена Трудового Красного Знамени леспромхозе. Всего десять лет назад посёлок, а тогда затерянная в тайге деревушка, добраться куда летом можно было только по реке, доживала последние дни. Но после принятого в областном комитете партии решения о создании леспромхоза Карабашка преобразилась. На смену вросшим в землю, покосившимся тёмным избам пришли просторные и светлые дома из бруса с красными металлическими крышами. Теперь в посёлке есть свой клуб с кинозалом и залом для танцев, больница, аптека, школа-десятилетка и даже детский садик – ясли. В орсовском[69] магазине большой выбор продуктов, которые привозят три раза в неделю из райцентра. А в промтоварный отдел, на прилавках которого можно найти товары со всего света, с удовольствием заглянули бы городские модницы. Дорога с гравийным покрытием надёжно связала посёлок с городом. В планах следующего года – положить на дорогу асфальт».
– Нет, это не Рио-де-Жанейро, – протянул Коля, когда хозяйственный уазик[70] «скорой помощи» выбрался из очередной бездонной лужи размером с небольшое озерцо и, шлифуя грязь в колее, натужно завывая, выполз на пригорок.
Открывшийся на Алексеевку, а вернее, на то, что от неё осталось, вид являл собой картину разрухи и разорения. Когда-то добротные бревенчатые дома зияли дырами в обвалившихся крышах и пустыми провалами окон. Некоторые были совсем без крыш и части стен, от других остались лишь печи, сиротливо тянувшие к небу почерневшие трубы. Не раздавался привычный в деревнях собачий лай, на заросшей бурьяном улице не видно было ни одной живой души.
– Это даже не Карабашка, – согласился с другом сидевший за рулём Андрей, притормаживая.
– Сравнил, – фыркнул Коля. – Карабашка иному городу фору даст. Помнишь магазин?
Коля мечтательно прикрыл глаза. После четвёртого курса друзья поработали в стройотряде в Карабашском леспромхозе и часто вспоминали то лето. Соревнование, кто больше прихлопнет слепней с одного удара, выиграл Коля. После победного прихлопа он насчитал под рабочей рукавицей пятнадцать поверженных кусачих тварей.
Андрей получил удостоверение «моторист бензопилы» и научился валить самые толстые ели в строго заданном направлении. Николай освоил управление трелёвочным трактором и часто подменял «принявшего на грудь» тракториста.
Получив честно заработанные рубли, друзья нагрянули в поселковый магазин и накупили кучу импортного дефицита, среди которого были финский плащ и итальянская кожаная куртка, гэдээровские ботинки, японские магнитофоны, английские твидовые пиджаки.
– Мальчишки, сейчас не время воспоминаний, – напомнила Оксана. – У нас важное дело.
Андрей попытался очистить напрочь заляпанное ветровое стекло, но особого успеха не добился. Стеклоомыватель не работал, «дворники» лишь оставляли грязные разводы. Вздохнув, он вышел, протёр грязное стекло не менее грязной тряпкой, затем обошёл машину кругом, снова вздохнул, вернулся за руль и направил уазик к ближайшему обитаемому на вид дому.
– Убьёт меня начальник автоколонны, – пожаловался он. – Еле уговорил машину дать, обещал, что не будет как в прошлый раз[71], а уже справа пороги помяты, брызговика заднего нет, бампер вот-вот отвалится. Нам ещё обратно той же дорогой возвращаться…
– Не убьёт, – возразил Николай. – Я к его жене через смену езжу, давление купирую. Всё равно больше мы ни на чём сюда бы не добрались. Разве что на тракторе.
– Это точно, – согласился Андрей.
