А потом вдруг наклоняется ко мне и целует. Не так, совсем не так, как вчера в машине. А медленно, тягуче и… заботливо, словно успокоить меня хочет. Руки сами тянутся его обнять, а тело становится таким податливым, что все плохие мысли улетают из головы. Экзамен? Английский? Да сколько их было и будет? А такой поцелуй никогда не забуду… Сама не заметила, как он встал ближе, раздвинув мои колени. Его руки уже пробрались под свитер, и я ощущаю горячие ладони на спине. Божечки мои! Как же сладко! Очнулась, лишь почувствовав, как его пальцы ласкают мою грудь. И резко отпрянула, когда по позвоночнику пробежала дрожь.
— Распусти волосы, — шепчет мне в ухо, а сам уже поглаживает колено. Мамочки мои, что делает-то! Чуть прикусывает мочку, а меня снова чуть не током бьет от этой ласки. Снова и снова целует в губы, жадно, властно, покоряюще, так, что снова проваливаюсь в состояние полной эйфории. А потом вдруг все резко заканчивается. Ярослав мгновенно отстраняется и быстро снимает меня со стола.
Что? Что произошло? Что я сделала не так? Мысли лавиной обрушиваются на меня, а я так растеряна, что не могу сообразить, почему он вдруг поправляет на мне свитер.
И в этот момент раздается стук в дверь. Ярослав даже не успевает ничего сказать, как дверь открывается и на пороге обнаруживается Сан Саныч, то есть Краснова, зам нашего декана. А если бы она зашла две минуты назад? Может, Ярослав услышал, что она идет? Если так, то у него какой-то нереальный слух.
— Скалкина? — Краснова переводит удивленный взгляд с меня на Холодова. — А вы что…
— Мы с Тамарой обсуждаем последнюю работу, которую она написала неудовлетворительно, — обрывает ее Ярослав.
Гад! Согласно киваю и думаю, как бы мне отсюда выбраться поскорее. Так стыдно, что она застала меня здесь!
— Ярослав Денисович, я все поняла. Мне идти надо… в библиотеку.
Он молча кивает, а потом вдруг выдает:
— Завтра после пары зайдите. Продолжим.
У Красновой лицо от любопытства аж вытянулось, вот честно! Ну это ее дело, а мне бежать отсюда пора. Самое интересное, что и правда туда зайти собиралась. Ног под собой не чую, сама не поняла, как оказалась у читалки.
— Тамара? — окликает мужской голос, и я оборачиваюсь.
Марат! Вот это да! Он здесь не один, а я воровато оглядываюсь по сторонам: а вдруг тут Иваненко где или Дятлова. Потом же не отмоешься. После вчерашнего я твердо решила никому про Бухтиярова не рассказывать. Да я и не думала, что с ним еще увижусь.
— Привет, Марат! — Подхожу к парню. Я рада его видеть. Искренне. Сразу же появилось чувство комфорта рядом с ним, точно такое же, как тогда в кафе.
— Я тебя искал. Как твоя логика? Как Синяев? — напоминает о нашем недавнем разговоре про грозных преподов, а я невольно улыбаюсь. — Ты в читалку или в библиотеку?
С ним хорошо, спокойно и уютно, как со старым другом, которого знаешь, сколько себя помнишь.
— Ай! — Каблук сапога попал в дырку в паркете, и я едва не полетела на пол. Спасибо Марату, удержал.
— Ты как? Не ушиблась? — Обнимает меня за талию, а сам смотрит так обеспокоенно, что мне неловко. Все же нормально, легким испугом, как говорится, отделалась.
— Скалкина! Вы, кажется, в библиотеку собирались. Или я ослышался? — раздается за спиной ледяной, очень злой голос, и я внутренне содрогаюсь. Что будет?!
Марат удивленно смотрит на Холодова, который быстро приближается, не сводя с нас глаз, очень недовольных глаз. Вообще-то его взгляд прикован к руке Бухтиярова, так и оставшейся лежать на моей талии. Не знаю, понимает ли Марат, кто перед ним. Мы многих преподов обсуждали тогда в кафе, но про Ярослава я почему-то смолчала.
— А в чем дело-то? — Марат отпускает меня и делает шаг вперед. Стоит перед Ярославом так, что загораживает весь обзор, а я вот думаю: может, и хорошо. Чувствую, гроза сейчас грянет, уж я-то знаю, каким злобным способен быть английский гад. Совсем не таким, как недавно в своем кабинете. Сердце предательски екнуло от воспоминания. Молчи, глупое, тут не до тебя сейчас. В приоритете в данный момент ноги. Надо сваливать.
Но нет! Вместо того чтобы незаметно слинять по-быстрому, да в ту же библиотеку, я стою и пытаюсь унюхать приближающуюся грозу. Мою персональную грозу.
— Вы — Скалкина? — иронично спрашивает Ярослав у Марата. — Насколько я знаю, нет. А если нет, то не мешайте мне общаться с моей студенткой.
Мне показалось, наверное, что гад с нажимом проговорил предпоследнее слово.
Марат молчит, недоуменно оборачивается ко мне. В его глазах читаю вопрос: «Что здесь происходит?»
«Да понятия не имею! Я вообще тут ни при чем!» — Скучающе пожимаю плечами и смотрю куда-то в сторону. Собственно, на стене объява какая-то висит. Почему бы и не почитать?
— Тамара! — Ярослав все же заставляет оторваться от увлекательного чтива. — Так куда вы направляетесь?
Боже! Он что, в казарме? Упал-отжался? Хуже мамы, честное слово!
