– Я навещал родителей в Уэствейл-эбби прошлой весной. Они просили меня вернуться в Лондон вместе с ними. Но у меня не было желания слушать их нескончаемые ссоры. И я отправился вперед верхом, оставив их позади. О катастрофе я узнал только следующим утром. – Стараясь поменьше нервничать, он уже спокойнее добавил: – Я должен был оставаться с ними. Я должен был остановить пьяного отца, когда тот решил сесть на место кучера.
Рори еще крепче сжала его руку.
– Нет, Лукас, нет, ты ошибаешься. Откуда ты мог знать, что его потянет на подвиги?
– Но я ведь знал, что он отличается… безрассудным поведением, – со вздохом пробормотал молодой маркиз.
– Да, но ты не обязан был его опекать. И вообще-то… Остановить его должна была твоя мать.
– Она пыталась, но он не стал ее слушать.
– Тогда он не стал бы слушать и тебя, – резонно заметила Рори. Глядя в ее нежные темные глаза, Лукас почти верил ей. – Ты не должен терзаться из-за того, что не сделал невозможное.
– Да, может быть… – Лукас снова вздохнул.
Рори продолжала всматриваться в его лицо, но тут он постарался взять себя в руки и вновь обрести «каменное» выражение лица. Ох, с какой стати он выболтал ей свои самые сокровенные мысли? Только ей, только Рори, каким-то удивительным образом удавалось развязывать ему язык. А она, должно быть, решив, что тема закрыта, взялась за дверную ручку и тихо сказала:
– Подождите, пожалуйста, здесь, милорд. Я посмотрю, примет ли нас ее светлость.
Как только дверь спальни за ней закрылась, Лукас почувствовал угрызения совести. Чувство вины как будто впилось в его душу острыми когтями. Что бы ни говорила Рори, но ведь он виноват. Если бы он только остался с родителями… Если бы убедил отца не брать в руки поводья… Тогда бы он сумел уберечь мать от тяжелейшей травмы, приковавшей ее к постели.
Тут дверь приоткрылась. В щелку выглянула Рори и окинула его задорным взглядом.
– Заходите, милорд. Вы должны это увидеть, – сказала она.
Лукас вошел в просторную комнату, которую уже давно мысленно называл «тюремной камерой» своей матери. Здесь имелись все предметы роскоши, которые только можно было придумать, однако материальные блага не могли излечить его мать, ноги которой…
Тут Лукас вышел на середину комнаты и взглянул на кровать. Подушки были взбиты, покрывало тщательно расправлено, однако же…
Где мама?!
В следующее мгновение маркиз краем глаза заметил какое-то движение в гардеробной. Повернувшись, он увидел выходившую оттуда миссис Бернис Кулпеппер. И эта женщина… Лукас не верил своим глазам. Она катила перед собой кресло на колесиках, в котором, словно королева на троне, восседала леди Дэшелл. Это ротанговое кресло он купил вскоре после аварии. Сколько раз он умолял мать испробовать его? Ох, и не вспомнить. Она отказывалась наотрез, заявляя, что не появится на публике «беспомощным инвалидом». И мать запретила даже упоминать об этом средстве передвижения. А чтобы сделать этот запрет более весомым, она тогда даже швырнула в него книгу.
Вероятно, миссис Кулпеппер отыскала это кресло – он и сам уже не помнил, куда его спрятал. Но каким чудом ей удалось убедить маркизу сесть в него?
Но на этом чудеса не заканчивались. Оказалось, что тетушка Рори – настоящая волшебница! – убедила его мать переодеться, сменив ночную рубашку на элегантное зеленое платье.
Лукас почувствовал, как к глазам его подступили слезы, и он заморгал, пытаясь их скрыть. И какая, в конце концов, разница, каким чудом ей это удалось, главное – мама наконец встала с постели.
У маркиза голова кружилась от радости, когда он шел к матери. Ее седые волосы были уложены в аккуратную прическу. И он мог бы побиться об заклад, что заметил на ее лице намек на румяна. Наклонившись, он поцеловал мать в щеку и воскликнул:
– Мама, ты выглядишь просто замечательно!
Маркиза тотчас нахмурилась. «Что ж, кое-что в этом мире не меняется», – промелькнуло у Лукаса.
– Ты опоздал, дорогой, – сказала пожилая леди. – Я хочу сегодня поужинать в столовой, а ты заставил меня ждать.
– Извини, мама, если бы я только знал… – Лукас взъерошил пятерней волосы. Все еще пребывая в некоем подобии транса, он никак не мог осознать произошедшее. Желание матери спуститься вниз… Это было настолько неожиданно, что… – Мама, а ты уведомила персонал?..
– Нет, милорд, – ответила миссис Кулпеппер. – Я сказала кухарке, чтобы ужин немного задержали, только и всего. Мы решили устроить вам сюрприз. Маркиза хотела увидеть выражение вашего лица. Что ж, ожидание того стоило, не правда ли, Пруденс?
Маркиза хрипло хохотнула и воскликнула:
– Бернис, видишь, какой шок испытал мой мальчик?! Хорошо еще, что он не рухнул в обморок.
Лукас почувствовал, что расплывается в улыбке. О, он был ужасно благодарен тете Бернис за то, что увидел мать в кресле, а не в осточертевшей постели. И к тому же… Она смеялась! А ее смеха он не слышал целую вечность.
– Позвонить Джервису и сообщить о ваших планах на ужин, миледи? – спросила Рори.
