Анвар только безнадежно махнул рукой. Но Илья настойчиво тряхнул головой:
— Да ты не маши, вот увидишь — уговорим!.. — И снова посмотрел на кастрюлю в руках Лейли. — А обед ты зря отправляешь обратно. Плов есть народное добро, он и должен принадлежать народу. Так что давай сюда, он нам еще пригодится! — Он взял у Лейли кастрюлю, поставил на стол. — А родителям передашь от нас поклон и скажешь, что мы скоро придем в гости с Анваром.
Лейли снова поклонилась, плотно завернулась в чадру и направилась к двери. Ваган как завороженный зашагал за ней.
— Хочешь, сестрица, я тебя на машине подвезу домой?
Илья, посмотрев на него, тоже приблизился.
— А правда, пойдем проводим, как бы кто не обидел ее.
— Да нет, джанум, кто будет обижать, — забеспокоился Анвар. Но, видя, что друзья все-таки пошли вслед за Лейли, воскликнул: — Куда, слушай, куда? — И побежал за ними.
Анна, улыбаясь, смотрела им вслед и качала головой. Вот какая, оказывается, сложная жизнь. Человек, вступивший на новый путь, не может в одиночку шагать по нему. Поскольку у него есть родные и близкие, он или сам должен вести их за собой, или те будут тащить его назад... А Анвару придется тащить немалый груз... Осилит ли?
Она ожидала, что ребята вот-вот вернутся, но их не было. А в это время открылась дверь, и как-то бочком, оглядывая все углы комнаты бегающими глазами, в приемную вошел человек в европейском костюме, но в круглой татарской папахе.
— Есть ли кто-нибудь там? — Он кивнул в сторону кабинета.
Анна внимательно посмотрела на него.
— А кто вам нужен?
— Ага Шаумян.
— Товарища Шаумяна нет и не знаю, когда будет! — Что-то в этом человеке не нравилось Анне.
— Мне сказали, что он в здании, — возразил посетитель. — Значит, скоро придет. Я подожду.
Анна начинала все больше беспокоиться.
— Как ваша фамилия? По какому вопросу вы хотите встретиться с товарищем Шаумяном?
— А вам не все равно? — пожал плечами посетитель. У него были какие-то красноватые глаза, и он избегал смотреть на Анну.
— У товарища Шаумяна скоро начнется совещание, поэтому он сегодня не сможет принять никого.
Лицо посетителя исказилось злобой.
— Хорошенькие порядки: сидит в нашей стране и не хочет принять!
— Я прошу немедленно уйти, иначе я вызову охрану! — Анна с решительным видом подошла к телефону.
— Ах вот какая у вас, большевиков, демократия!..
— А кому не нравится наша демократия? — вдруг раздался в дверях голос.
Анна повернулась. Ну конечно, Степан Георгиевич... Ох, как некстати вернулся! Думала, что ребята придут раньше.
— Степан Георгиевич! — с отчаянием воскликнула она. — Этот гражданин хочет зайти к вам, но у вас же сейчас совещание... Пусть приходит завтра!
— Я — представитель мусульманской нации и хочу поговорить с господином Шаумяном об отношении к моему народу, — с апломбом произнес посетитель. — И не завтра, а сегодня!
Шаумян смерил его полуудивленным, полунасмешливым взглядом.
— О, серьезный разговор!.. Что же, прошу! — Он указал рукой в сторону кабинета. Потом обернулся к Анне: — Мешади-бек не звонил?
— Он здесь, Степан Георгиевич, пошел вниз, покушать!
— Очень хорошо, — обрадовался Шаумян. — Найдите его и пригласите ко мне. Позвоните Грише, товарищам Алеше, Фиолетову и Зевину и попросите, чтобы минут через тридцать собрались у меня.
Он вошел в кабинет. Посетитель хотел последовать за ним, но Анна схватила его за рукав.
— Оружие есть? — тихо спросила она.
— Сдал внизу! — Посетитель вырвал руку и вошел в кабинет.
Анна знала, что охрана внизу действительно отбирает у посторонних оружие. Но тем не менее она встревожилась и кляла охранников, так некстати ушедших из приемной. И, еще раз выглянув в коридор, наконец увидела, что все трое возвращаются.
— Куда вы ушли? — тихо, но сердито сказала она. — Степан Георгиевич вернулся.
— Ну и что же? — не понял причины ее гнева Илья.
— К нему вошел какой-то человек! Он мне не нравится!
— Человек? — спросил Анвар. — Кто такой?
Илья и Анвар бросились к двери кабинета. Заглянув в щелку, Анвар присвистнул:
— Ого!.. Да это... это же, кажется, сын Худаят-бека Мамедова, Гусейн!
— Откуда ты знаешь этих беков? — недоверчиво спросил Илья.
— Ну он же... Он из друзей этого сукиного сына Гасана, один из главных мусаватистов!
— Что делать, а? — с тревогой воскликнула Анна. — Он сказал, что у него нет оружия, но я не верю!
— А что он еще должен был сказать?! — воскликнул Ваган. И с негодованием добавил: — Еще охранниками называются! Дармоеды!.. Чего вы поплелись за мной?
— Ты уж помолчи! — с досадой отозвался Анвар. — Все из-за тебя и началось!
Анна вдруг вспомнила:
— Вот что, Ваган, сбегай вниз и разыщи товарища Азизбекова! Скажи, что Степан Георгиевич срочно зовет!
— А как же здесь? — озабоченно спросил Ваган.
— Иди, иди, — пробурчал Илья. — И без тебя справимся!
В это время в кабинете Мамедов с горячностью говорил:
— Вы, большевики, на словах за дружбу народов, за интернационализм, а вот в лекции, прочитанной в Белом городе, вы, господин Шаумян, охарактеризовали одну нацию — нацию, а не класс! — как волков, а другую нацию как невинных овец!..
