Корганов по-военному кратко изложил ситуацию, сложившуюся в Баку. Уже после событий в Шамхоре мусаватисты начали формировать в Гяндже Первый мусульманский корпус во главе с грузинским князем генералом Магаловым и начальником штаба Салимовым. В последнее время они открыто заявляют, что не потерпят Советской власти в Баку и на всем Кавказе. В Закавказском сейме они уже явно заключили союз с грузинскими меньшевиками, получили у них недостающий офицерский состав и теперь начали лихорадочно готовить новые части для своего корпуса. В связи с этим в Баку приехала группа офицеров во главе с генералом Талышхановым. Они намереваются создать из отрядов, существующих в Баку, пехотный полк 2‑й дивизии корпуса. Если учесть также, что сюда подтянут Татарский полк Дикой дивизии, нетрудно догадаться, что Мусават решил перейти от слов к делу и в ближайшее время свергнуть Советскую власть в Баку.
Слушая Корганова, Шаумян поднялся и подошел к висевшей на стене карте России.
— А каково положение в «турецкой» Армении, Григорий Николаевич?
— Худо, — ответил Корганов. — Из всего Армянского корпуса пока что активно дерется против Вехиба-паши одна дивизия Андраника, но сил у нее очень мало. Говорят, на днях Андраник оставил Эрзерум.
— В этом-то и дело, друзья! — озабоченно произнес Шаумян. — Эти «герои» в Закавказском сейме орали, что не признают Брестского мира и не отдадут ни пяди Западной Армении, но запомните мои слова: они в конце концов предадут и продадут туркам даже весь Кавказ! Да и не мудрено: грузинские меньшевики двурушничают, дашнаки мечутся между страхом перед турками и ненавистью к Советской России, а мусаватисты — те вообще против войны с турками...
— Да, — подтвердил Корганов. — А если турки ворвутся на Кавказ, нам придется уже бороться сразу и против мусаватистов, и против турецкой регулярной армии.
— Ну, так нечего цацкаться с Мусаватом! — сердито сказал Джапаридзе. — Нужно прогнать к черту этого Талышханова и не разрешать им создавать здесь новые части!
— Что ты скажешь на это, Мешади-бек? — вдруг обернулся к Азизбекову Шаумян.
Тот, казалось, был удивлен этим вопросом.
— А что ты спрашиваешь? Конечно, Алеша прав.
В комнату вошла Анна.
— Степан Георгиевич, там пришли генерал Багратуни и полковник Аветисов, просят принять их.
Шаумян почему-то усмехнулся и обернулся к остальным:
— Это имеет самое непосредственное отношение к тому, о чем мы сейчас говорили. Давайте выслушаем их... Пригласите их, Анечка.
Фиолетов, окинув взглядом стол, увидел на нем пустую кастрюлю из-под плова и, не зная, куда деть ее, второпях сунул под стол.
В кабинет вошли небольшого роста красивый генерал и высокий с болезненно-желтым лицом полковник. Оба были в военной форме, но без погон и орденов.
Генерал-лейтенант Яков Багратуни, несмотря на свою молодость (ему было около сорока лет), считался одним из талантливых военачальников русской армии. Говорили, будто он — потомок древних армянских царей Багратуни. Во время войны был начальником штаба генерала Брусилова, а после Февральской революции — начальником штаба Петроградского военного округа. Когда правительство Керенского решило создать на Кавказе специальную армянскую армию, Багратуни получил задание собрать с Западного Фронта и направить на Кавказ всех армян — офицеров и солдат. К осени семнадцатого года там уже находилось около тридцати пяти тысяч воинов-армян, из которых был создан Первый армянский корпус под командованием генерала Товмаса Назарбекова. Предполагалось, что, после того как будут созданы еще два корпуса, общее командование над ними примет генерал Багратуни.
После Октябрьской революции в числе арестованных генералов оказался и Яков Багратуни. Дело в том, что Керенский, удирая из Петрограда, в последнюю минуту назначил начальником Петроградского гарнизона Багратуни, решив, что тому удастся каким-то чудом спасти столицу от большевистской революции... Но уже в конце декабря, когда стало очевидно, что русская Кавказская армия уйдет с фронта, Советское правительство сочло нужным оставить там хоть какую-то военную силу, которая могла бы противостоять возможному наступлению турецкой армии. А такой силой в то время могли быть только армянские части. Вот тогда-то Багратуни и был освобожден из-под ареста, и ему предложили продолжать сбор и отправку в Армению солдат и офицеров армян для комплектования новых армянских частей.
Вскоре Багратуни направился в Баку, где в это время Армянский национальный совет формировал новый полк. Багратуни намеревался во главе этого полка двинуться в Армению на соединение с созданным там корпусом.
После молчаливых, сдержанных поклонов с обеих сторон Шаумян пригласил вошедших сесть.
— Вы простите, господин Шаумян, за это вторжение, — начал Багратуни. — Но меня вынудили чрезвычайные обстоятельства. Вы, вероятно, уже слышали о неудаче армянских войск под Эрзерумом?
— Да, нам известно об этом событии, — подтвердил Шаумян.
— Вы знаете также, что с согласия правительства господина Ленина я взял на себя обязанность возглавить армянские войска на Кавказе.
Шаумян молча кивнул.
