Это путешествие, разумеется, утомило консула, но результаты, видимо, были настолько значительными, что он весь сиял. Бойлю не нужно было долго расспрашивать своего шефа, чтобы убедиться, что генерал Денстервиль полностью одобрил план Мак-Донелла о перенесении центра английской политики в Баку. Впрочем, Бойль и раньше был уверен, что старые «индийцы» немедленно споются. Генерал, который собирался с кучкой офицеров завоевать Кавказ, не мог не ухватиться за план Мак-Донелла после того, как его первая попытка проникнуть туда провалилась.
— Простите, сэр, а показали ли вы генералу мой доклад?
— О Шаумяне и его группе? О, конечно, Патрик! Я не считал себя вправе, начиная такое дело, не проинформировать его о таком опасном противнике...
— И как отнесся к этому генерал?
— Видите ли, он при мне не стал читать вашего доклада. Только попросил показать ему фотографию Шаумяна. А когда посмотрел, то сказал лишь одно: «Для политического деятеля этот джентльмен слишком красив!» — Мак-Донелл вдруг весело рассмеялся: по-видимому, он считал это замечание не только достаточно остроумным, но и исчерпывающим все вопросы. — Так что, мой друг, машина уже пущена в ход, и нам теперь придется работать в поте лица, — заключил он, потирая от удовольствия руки.
В тот же вечер Бойль заготовил несколько пригласительных писем на имя лиц, которые, по его мнению, обязательно должны были участвовать во встрече с консулом. А на следующее утро, облачившись в одежду, делавшую его похожим на приказчика из гастрономического магазина, вышел на улицу.
Нужные ему люди жили в хороших квартирах, а некоторые в собственных домах. Бойль звонил, а потом через узкую щель открытой на цепочку двери просил прислугу передать письмо хозяину квартиры. Время было неспокойное, и люди, тем более обеспеченные, неохотно открывали незнакомым двери, а впускать их в дом и подавно остерегались.
Впрочем, меры предосторожности, принятые Бойлем, были почти излишни. После разгона царской полиции и жандармерии в городе не было никакой контрразведки, которой следовало бы опасаться. В сущности, в Баку царило многовластие. Милиция, организованная после Февральской революции, подчинялась городской думе, где заправляли в основном кадеты и сотрудничавшие с ними партии. Но параллельно с думой власть в городе осуществляли Бакинский Совет, а также Армянский и Мусульманский национальные советы. Причем последние, опираясь на свои вооруженные отряды, не только производили аресты и обыски, но даже пытались собирать налоги с армянского и азербайджанского населения города.
Занятые взаимной борьбой, все эти органы власти оставили совершенно без контроля несколько иностранных консульств. И тем не менее Мак-Донелл настоял, чтобы встреча была назначена на вечер 27 февраля по старому стилю, в годовщину Февральской революции. В этот день можно будет собраться в консульстве, не привлекая ничьего внимания.
Уже после полудня в городе началось необычайное оживление: из Белого и Черного городов, из Балахан и Сабунчей, из казарм и Баиловского порта с красными флагами и транспарантами к площади Свободы двинулись колонны рабочих, солдат и матросов. Гремели духовые оркестры, раздавались песни на русском, армянском и азербайджанском языках. И даже обыватели сегодня примкнули к толпе. После речей, произнесенных представителями различных партий на митинге, колонны с музыкой и песнями двинулись к зданию Бакинского Совета.
Гости Мак-Донелла тоже были на митинге: они хотели послушать, что скажет Шаумян. Тот и в самом деле выступил в Совете, но говорил не столько о Феврале, сколько об Октябре, о Ленине, о диктатуре пролетариата и строительстве социализма. И, как всегда, весь зал Общественного собрания слушал его, затаив дыхание, то и дело разражаясь громовыми аплодисментами.
Потом собравшиеся вновь с песнями и музыкой двинулись по улицам, постепенно расходясь по своим заводам и казармам. А гости Мак-Донелла поспешили в английское консульство, где их встретил Бойль и провел в кабинет своего шефа.
— Сэр, прошу познакомиться с представителями демократических партий Баку... Мистер Айолло, от партии социал-демократов меньшевиков... Лейтенант Ермаков, от партии социалистов-революционеров и Центрокаспия... Мистер Гюльханданян, от партии «Армянский революционный союз»... Мистер Гукасов, от конституционно-демократической партии народной свободы... И, наконец, генерал-лейтенант Багратуни — представитель армянского и русского офицерства...
Гости подходили к консулу и молча пожимали ему руку. Только Гукасов, кольнув маленькими острыми глазами Бойля, резко проговорил, словно подчеркивая, что в данном случае важно именно это:
— Гукасов, Аршак Осипович, от союза нефтепромышленников!
