И это заставило консула обратить внимание на известного миллионера, человека небольшого роста, с седеющими висками и коротко постриженными усами. Если у остальных, несмотря на все их старания держаться независимо, проскальзывало или подобострастие или скованность, то этот, по-видимому, знал себе цену и держался спокойно, всем своим видом показывая, что он — не чета другим.
— Очень рад, мистер Гукасов, — вынужден был произнести Мак-Донелл, пожимая ему руку.
И после церемонии знакомства он обратился уже ко всем:
— Я весьма рад встретиться с вами, джентльмены. Прошу садиться. — Он говорил по-русски довольно хорошо. — Мистер Бойль сообщил мне, что вы желаете поговорить о положении, создавшемся в Баку. Я слушаю вас, джентльмены.
Гости минуту в недоумении смотрели друг на друга. Все считали, что эта встреча организована по инициативе хозяина, поэтому он первым должен и высказаться. Однако никто так и не пожелал внести ясность в этот вопрос, и Айолло, посмотрев на остальных, произнес:
— Вы позволите, господа?.. Да, господин консул, положение в Баку в самом деле складывается опасное, страшно запутанное и, я бы сказал, недопустимое!..
Господину Айолло было лет под пятьдесят. Лысый, в профессорском пенсне и черной визитке. Но бегающие глаза и мешки под ними, а главное, манера все время потирать руки делали его скорее похожим на не совсем чистого на руку приказчика. Он, видимо, считал себя хорошим оратором и теперь, стараясь произвести впечатление на консула, патетически протянул длинный и костлявый палец в сторону окна, откуда все еще доносился шум толпы и глухое буханье барабанов духовых оркестров.
— Подойдите к окну и посмотрите, что делается в нашем городе!..
Но Мак-Донелл прервал его чуть насмешливой репликой:
— Можете не сомневаться, мистер... э‑э... — Он наконец вспомнил его фамилию, но произнес ее на английский манер: — Айоллоу... Я уже смотрел!
— Подумать только, во что сумел превратить этот демагог Шаумян — Чрез-вычай-ный комиссар Ленина! — светлый праздник освобождения от векового ига самодержавия!.. — продолжал Айолло. — Говорить именно в день свержения этой диктатуры о «диктатуре пролетариата»!.. Да, только здесь, только в Баку демократия подвергается этой страшной опасности, только здесь...
— Это — с одной стороны, мистер Айоллоу, — снова прервал его Мак-Донелл. — А с другой?..
Айолло, не понимая, что имеет в виду консул, вопросительно посмотрел на него. Этим воспользовался Гюльханданян.
— А с другой стороны — эти мусульмане, господин консул, партия Мусават! — воскликнул он, встав с места. Это был коренастый человек лет сорока пяти, с бородкой и усами под маленьким носом, высоким лбом и всегда настороженными глазами. Одет он был небрежно, хотя и слыл человеком состоятельным: его старший брат, Андреас Гюльханданян, считался одним из богачей города. — Мы надеялись, что эта партия будет сотрудничать с нами в общей борьбе против установления власти большевиков в Баку, однако теперь становится все яснее, что она намерена отдать Кавказ туркам... Туркам, господин консул! Вы понимаете это? Представляете, что ожидает армян в таком случае?
— Приблизительно представляю, — серьезно проговорил Мак-Донелл.
Айолло, который все еще стоял, убедившись, что его уже никто не слушает, обиженно сел. Но новый собеседник, видимо, тоже не очень интересовал консула, потому что он вдруг повернулся в сторону сидевшего молча генерала Багратуни.
— Поскольку возможное вторжение германо-турок на Кавказ есть вопрос чисто военный, мне бы хотелось услышать по этому поводу мнение такого авторитета, как генерал Багратуни. — И Мак-Донелл поклонился генералу.
В больших красивых глазах генерала на минуту промелькнуло удивление, и он встал.
— Прежде чем ответить на ваш вопрос, я хотел бы сделать следующее заявление: я и мои коллеги-военные стоим вне политики, поэтому я не скрою, что несколько удивлен, оказавшись в числе приглашенных на это совещание, где, как я вижу, в основном присутствуют политики. — И генерал, обращаясь ко всем, поспешно прибавил: — Вы можете быть уверены, что мы не питаем никаких особых симпатий к большевикам хотя бы потому, что они подписали этот злосчастный мир в Брест-Литовске. Однако в данную минуту мы считаем важным не это, а опасность вторжения на Кавказ турок. Она настолько серьезна, что мы готовы забыть все прочие разногласия и сотрудничать со всяким, кто возьмется организовать оборону Кавказа. И так как большевистское правительство достаточно хорошо понимает это, то мы — я полагаю, что это вам отлично известно, господин консул! — приняли предложение об организации армянских войск на Кавказе. И я считаю своим долгом прямо заявить, что всякий, кто будет действовать против этого, не должен рассчитывать на нашу симпатию и содействие!
Вопреки ожиданиям всех, Мак-Донелл, выслушав это, одобрительно кивнул головой:
— Я вполне понимаю и одобряю ваши патриотические чувства, генерал. И именно потому я и хотел бы узнать ваше мнение о возможности захвата Кавказа германо-турками.
