Казалось, этот шотландец сегодня поставил перед собой цель беспрестанно озадачивать собравшихся все более неожиданными и невероятными предложениями. Раздались недоуменные возгласы гостей:
— Как?..
— Нам... объединиться с большевиками?
— И даже вы?..
— А что тут особенного, джентльмены? — спокойно спросил Мак-Донелл. — Если мистер Шаумян и Бакинский Совет пригласят нас сюда, мы не пожалеем стараний, чтобы совместно с ними и с вами оборонять Баку от общего врага... — И он снова повернулся к Багратуни: — Что вы скажете, генерал?
Багратуни после минутного раздумья ответил:
— Не представляю, насколько это возможно с политической точки зрения, но в военном отношении это — единственная реальная комбинация, которая сможет устранить угрозу, нависшую над Баку.
— Благодарю вас, генерал. — Мак-Донелл теперь обернулся к Гукасову: — А вы какого мнения об этом, мистер Гукасов?
— Все зависит от того, кто будет главенствовать в этой коалиции... — задумчиво произнес миллионер.
— Как бизнесмен, вы несомненно знаете, что в каждом акционерном обществе решающее слово принадлежит не директору и даже не председателю, а тому, в чьих руках находится контрольный пакет акций... Мне кажется, что в этом «акционерном обществе» хозяином положения тоже будет тот, кто обеспечит оборону города оружием, продовольствием и возьмет под свой контроль внутренние и внешние сношения...
— Гм... Это, конечно, правильно. Но вы минуту назад были так любезны, что похвалили мою дальновидность. И уж поверьте мне: большевики не так глупы, чтобы не понять ваш ход, они ни в коем случае не согласятся принять вас в компанию, даже если вы и предложите им почетную должность директора!
— Я знаю, что они серьезные люди, и вся моя надежда как раз на это, мистер Гукасов, — легко согласился Мак-Донелл. — Против турок им нужны союзники, а, кроме нас с вами, они других не найдут. Насколько я знаю, все акционерные общества составляются именно так — больше в результате необходимости, чем из добрых побуждений, не так ли?
— Все же я ничего не понимаю. Выходит, мы должны помогать Шаумяну? Помогать ему укрепиться здесь? — спросил Ермаков.
— На первых порах это, по-видимому, будет неизбежным, мистер Ермаков, — подтвердил Мак-Донелл.
— Чепуха! — начал горячиться Ермаков. — Знаете ли, что он сделает, как только несколько утвердит свое положение? Даст нам пинка и вышвырнет всех из Баку!
— Да, уж будьте уверены, господин консул! — горячо поддержал его Айолло.
— Джентльмены, джентльмены! — поднял руку Мак-Донелл. — Вы, по-видимому, все же не уяснили суть моего предложения. Если позволите, я вам расскажу маленькую сказку, которую слышал на Востоке... — Не дожидаясь согласия, он встал и начал ходить по кабинету. — У одного бедного крестьянина перед хижиной росла финиковая пальма — единственный источник его существования. Однажды мимо его дома проходили три путника — монах, лекарь и ростовщик. Все трое были голодны и, увидев пальму и стоящего рядом крестьянина, подумали: «Нас трое, а он один». И начали рвать спелые финики. Но, немного погодя, крестьянин сказал монаху и лекарю: «Я очень счастлив, что мои плоды вкушают Слуга Неба и Целитель Людей, но удивляюсь, что с вами находится и этот ростовщик. Поглядите-ка, вы съели по одной горсточке фиников, а он уже пожирает третью!» «Хозяин прав! — возмущенно воскликнул монах. — С такой свиньей разве можно дружить?» «Давайте прогоним его!» — предложил лекарь... И они вместе с крестьянином прогнали жадного ростовщика!..
Рассказывая, Мак-Донелл менял голос и выражение лица, представляя то толстого монаха, то худощавого лекаря. «Оказывается, он еще и артист!» — думал Бойль, теперь уже с восхищением глядя на своего шефа.
— Проходит еще немного времени, и хозяин обращается к лекарю: «Правда ли, о хаким, что ты способен исцелять недуги страждущих?» «Конечно, — отвечает тот. — Я вылечил сотни больных». «А мне кажется, что их исцелила не твоя наука, а небесная милость!» — возражает крестьянин. «Не болтай глупостей, — сердится лекарь. — При чем тут небесная милость, когда все зависит от моих знаний?» Но это вызывает гнев монаха. «Что за кощунственные слова ты тут произносишь, нечестивец! — кричит он. — Ты смеешь противопоставлять себя небесному могуществу!» «Да, святой отец, этот хаким, по-видимому, гнусный безбожник, давай прогоним его!» — говорит хозяин. И они прогнали лекаря тоже, джентльмены. А когда монах остался один, крестьянин взял увесистую палку и начал уговаривать его: «Тебе не кажется, святой отец, что недостойно пользоваться чужим добром без разрешения хозяина?..» Монах согласился, что это, действительно, нехорошо, и поспешно удалился от пальмы бедняка!..
Мак-Донелл изучающе посмотрел на присутствующих, словно спрашивая: «Ну, что вы на это скажете?» Все сразу повернулись в сторону Гукасова: в конце концов все понимали, что решающее слово — за ним.
Гукасов поднялся с места и с тяжелым вздохом произнес:
