Гриша прожил в Москве долго, и о нем говорили, что он продолжает «якшаться с теми», следовательно, толку из него не будет, и он плохо кончит. Но в 1911 году стало известно, что Григорий не то призван, не то сам попросился в армию и служит в артиллерии.
— Ага, заиграла-таки кровь! — с удовлетворением отметили бакинские родственники. — Видно, что́ на роду написано, тому и быть!
Но к концу следующего года это удовлетворение снова сменилось унынием: оказалось, Гриша ушел из армии и снова вернулся в университет — оканчивать курс истории...
Анну, к тому времени ставшую уже шестнадцатилетней мечтательной девушкой, разговоры о Корганове почему-то тревожили. Ведь в обществе, где она жила и росла, все интересы и страсти сосредоточивались вокруг нефти и денег. Говорили и спорили о новых и старых нефтеносных участках и скважинах, о фирмах Нобеля, Ротшильдов и «Шелл», задающих тон в нефтяной промышленности, об акциях и ценах на нефть, о необходимости перевода всего транспорта России на жидкое топливо, о развитии автомобильного транспорта и, конечно, о прибылях.
Баку был беспокойным городом, и, как ни старались родители Анны оградить ее от событий стенами тесного семейного мирка, это им не удавалось. Разве можно было не заметить бушующих страстей межнациональной вражды, приведшей к кровавой армяно-татарской резне в 1905 году? Стало известно, что эта резня была спровоцирована царским правительством, и даже в кругах армянской буржуазии она вызвала такое возмущение, что все заговорили о необходимости революции и свержения кровавого самодержавия.
На промыслах и заводах рабочие, недовольные своим положением, поднимались на борьбу за свои права. Много они доставляли тревог и беспокойства кругу «приличных людей». И хотя их требования объявлялись в семье Анны наглыми и незаконными, девушка не раз задумывалась: «Но почему же Гриша Корганов перешел на их сторону? Ведь отец говорит, что он неглупый парень».
Анне исполнилось восемнадцать лет, когда началась мировая война. Старший брат ее, Вартан, с которым она очень дружила, ушел на фронт и стал артиллеристом. Потом она узнала, что Гриша Корганов, к тому времени уже окончивший университет, тоже призван в армию и направлен на Кавказский фронт.
Война принесла семье Тер-Осиповых новые беспокойства о судьбе сына и дочери. Анне пора было выходить замуж, но все молодые люди их круга были в армии. Мать Анны, Ашхен Марковна, втайне горевала: не осталась бы дочь в старых девах. Да и сама Анна не раз задумывалась: кто же женится на ней, когда столько девушек гораздо красивее ее остались без женихов?..
Она окончила гимназию и решила научиться стенографии и машинописи, чтобы стать помощницей отца. Работа помогла ей лучше узнать мир, который ее окружал. Война приносила нефтепромышленникам баснословные барыши, и каждый из них норовил вырвать у другого кусок пожирнее, не брезгуя самыми гнусными махинациями. В этой страшной борьбе отец Анны играл довольно важную роль, и она была поражена, видя, как он осторожно лавирует среди этих хищников, руководствуясь лишь одним принципом: как бы случайно не стать на сторону более слабого и не вести «проигрышное дело», если даже оно справедливо.
Она не смела ничего говорить отцу, но чувствовала себя опустошенной. Ведь до этого она считала отца человеком честным и порядочным. Она быстро потеряла интерес к его делам, но отец не очень и рассчитывал на ее помощь, считая ее работу в конторе лишь средством убивать время, пока подберется подходящая партия и она станет, как и полагается женщине, женой и матерью...
На рождество 1915 года Вартан приехал с фронта в отпуск. Он возмужал, но стал каким-то задумчивым и мрачным. Целыми вечерами со сдержанным гневом он рассказывал о войне, о разоренной Западной Армении, об опустевших городах и селах, о следах страшных зверств и бесконечных вереницах раздетых, перепуганных насмерть беженцев.
Слушая его, Анна как-то спросила:
— Вартан, а ты случайно не стал дашнакцаканом?
Вартан возмущенно фыркнул:
— Вот уж чего не хватало!.. Разве одни лишь дашнакцаканы возмущаются этим? Вон Гриша Корганов, бывший большевик, и тот зубами скрежещет!
Это имя заставило сжаться сердце Анны.
— А ты с ним встречаешься? — осторожно спросила она.
— А как же. Мы с ним в одной дивизии, хотя и в разных полках. Но время от времени видимся и говорим.
— Ты сказал «бывший большевик», — вмешался в разговор отец. — Что же, он угомонился, значит?
— Да что там, офицер как офицер, — пожал плечами Вартан. — Правда, многие относятся к нему с подозрением: видите ли, он слишком либерален с солдатами. Но по этому принципу и я — большевик, ведь я тоже не люблю орать на солдат и пускать в ход руки!
Прошел еще год, и снова на рождество Вартан приехал в отпуск. На этот раз вместе с ним в Баку прибыл и Григорий Корганов. И вновь Анну охватило острое любопытство: каков же он теперь, этот «угомонившийся» бунтарь, принесший так много огорчений своей семье?
— А ты не пригласишь его к нам? — спросила она брата.
— Конечно, завтра же приведу.
