— Хорошо... У них, у ненавистных вам капиталистов, — нет... А вас, большевиков, что держит здесь? Почему ты и твой Шаумян сидите в Баку? Почему не направитесь туда — возглавить народ?
— Потому что мы — партия не одной нации, а класса, рабочего класса. Без него мы — ничто, понимаешь? Забыл, как меня и Степана Георгиевича поперли из Тифлиса, несмотря на наши «высокие полномочия»?
— Ну и правильно сделали! Зачем лезете к грузинам и татарам? Займитесь судьбой вашего народа, сейчас время такое — каждый за себя.
— Эх вы, безмозглые идиоты!.. — с ненавистью проговорил Корганов. — Вот этим и погубите вы наш народ, этим вашим «каждый за себя». Да как вы не понимаете, что в таком краю, как Кавказ, это приведет к тому, чего вы якобы хотите избежать: все передерутся между собой, а турки свободно ворвутся сюда и начнут резню и грабеж!
— А как ты заставишь татар и грузин объединиться с армянами, когда у каждого разные цели?
— У татар, грузин и армян нет разных целей, они есть только у ваших «национальных вождей». У бакинских рабочих, например, только одна цель — жить в мире и быть вместе с Советской Россией. А вот этого и боятся как огня твои «национальные вожди».
— Быть с Россией?.. — закричал Вартан. — С той Россией, которая заключила Брестский мир и отдала Западную Армению туркам и почти согласилась отдать Карскую и Батумскую области тоже?!
— Заключила мир!.. — повысил голос и Григорий. — Приставили к горлу нож — вот и заключила. А ты что, не знаешь, зачем приходил к нам твой генерал? Требовать оружия, которое обещало «правительство господина Ленина»!.. А зачем же наше правительство разрешает вам создавать здесь войска, обещает вооружить их, если не для борьбы против турецкого нашествия?.. Да, наше правительство не скрывает, что Брестский мир — грабительский, похабный мир, но мы вынуждены были подписать его, так как не имели сил, чтобы воевать против Германии. Но наше правительство говорит: там, где есть реальная возможность не выполнять этот договор, бороться против захватчиков, — нужно бороться! Вот мы и даем вам оружие, чтобы вы боролись против турок. И мы будем помогать всем этим жордания и ашуровым, если у нас будет уверенность, что они тоже хотят по-настоящему драться с турками. А такой уверенности у нас нет. Понимаешь, нет!.. Ваши «национальные вожди» сегодня гораздо больше, чем турок, ненавидят Советскую Россию, боятся своих же народных масс, потому что те тоже хотят устроить свою судьбу, как устроил русский народ. А ваши вожди скорее согласятся отдать Кавказ туркам, чем допустят это. Вот почему я и «мой Шаумян» сидим здесь: чтобы готовить свою армию, ту, которая на самом деле будет драться с турками и другими захватчиками.
— Стой!.. Ваши документы!
Они остановились, лишь теперь заметив, что к ним подошел патруль.
— Свои, товарищи, свои, — отозвался Корганов.
Старший патруля подошел, осветил его фонариком, потом сказал озабоченно:
— Товарищ Корганов?.. Что же ты, дорогой, ходишь вот так?.. Кричишь, никого не видишь... — Он говорил с сильным азербайджанским акцентом. — Знаешь, кругом сколько разных подлецов?.. Давай мы пойдем с вами, а?
— Да нет, нам тут недалеко. Спасибо, товарищ.
— Ну, смотри... До свидания.
Когда они отошли немного, Анна спросила:
— Кто был этот товарищ, ты его знаешь?
— Из наших красногвардейцев, но фамилию, к сожалению, не помню.
Опять помолчали. Потом Вартан сказал:
— В одном, конечно, ты прав: здесь вы сильны! Но ведь только здесь... А вот в Гяндже, говорят, мусаватистские солдаты учатся маршировать в строю под такую песенку: «Бир-ики, Кавказ бизымки!»[4] Ты с этим считаешься?
— И с этим приходится считаться, а как же! — вздохнул Корганов.
21 марта по новому стилю генералу Талышханову и его офицерам было сообщено, что им запрещается формировать в Баку новые войсковые части и лучше будет, если они вообще уберутся из города. А когда те заявили, что не подчинятся этим указаниям, военревком арестовал их.
А на следующий день был новруз-байрам, мусульманский праздник весны. С самого утра стало известно, что муллы решили использовать этот праздник и собирают в мечетях толпы верующих. Они истошно кричали о кознях гяуров, которые вооружают врагов мусульман, в то время как правоверным запрещают создавать войска для собственной защиты. Именем аллаха они призывали подняться на защиту веры и свободы магометан.
Как всегда в тревожные минуты, руководители бакинских большевиков в это утро собрались в кабинете Шаумяна. Все были озабочены, каждый словно прислушивался к чему-то за стенами здания. Вдруг открылась дверь, и в кабинет вбежал Анвар.
— Они идут! — сказал он. — Идут в нашу сторону!
Все подошли к окнам.
По улице двигалась шумная толпа фанатиков во главе с муллами. Среди них было очень мало рабочих. Большей частью это были мелкие лавочники, владельцы чайных или приказчики магазинов — люди, которых пугали и возбуждали слухи о намерениях большевиков лишить их собственности.
