Шествие, сопровождаемое толпой воинственных «гочи» и любопытных, поравнявшись с окнами помещения Чрезвычайного комиссара Кавказа, остановилось. Крики стали громче.
Шаумян понимал, что это не обычное праздничное шествие новруз-байрама, не просто веселый праздник весны. Нет, здесь происходило то же, что было недавно в Гяндже. Ведь тогда эта ненависть народных масс тоже вначале имела совершенно иные, социальные корни. Начиная с осени семнадцатого года мусульманское крестьянство Бакинской и Елизаветпольской губерний начало захватывать помещичьи земли. Встречая сопротивление ханов и беков, оно беспощадно расправлялось с ними и громило поместья. Шаумяну тогда пришлось даже обратиться к разъяренным крестьянам с воззванием: «Не нужно убивать ваших ханов и беков, их жен и детей, не нужно жечь и уничтожать их имущество! Когда вы лишите их земли и богатства, ханы и беки не будут уже вам страшны...»
Но враг прибег к давно испытанному и кровавому средству. Огромная армия мулл и мусаватистских агитаторов в мечетях и на площадях, устно и через свои газеты начала разжигать религиозный фанатизм толпы. И крестьянство — неграмотное, политически отсталое, веками воспитанное на ненависти к иноверцам — было сбито с толку. Захваты помещичьих земель прекратились. Те, кто убивали ханов и беков, теперь пошли под их же водительством громить эшелоны русских солдат, убивать армян и молокан, захватывать их клочки земли.
Так здоровые корни выпустили на поверхность ядовитые ростки. Социальная борьба начала превращаться в национальную войну. И теперь, после успешного опыта в Гяндже, Мусават намеревался повторить то же самое в Баку. А Шаумян слишком хорошо знал, какими бедствиями грозило это бакинцам.
— Мы должны предотвратить это! — произнес Шаумян вслух, обернувшись к товарищам.
И те поняли его мысли и тревоги.
Пошумев под окнами Шаумяна, толпа двинулась дальше, в армянские районы.
Нариман Нариманов, тяжело вздохнув, обратился к Азизбекову, Юсуф-заде и Сардарову:
— Пошли, товарищи... Сегодня мы должны быть там!
— Может быть, нам тоже пойти с вами? — нерешительно спросил Гриша.
— Сидите уж здесь, куда вам, «гяурам», лезть к этим! — шутливо ответил Юсуф-заде.
— Да, к сожалению, вам лучше сегодня там не показываться, — подтвердил Нариманов.
Вот в этом и заключалась особенность их работы в Баку. Разжигаемый муллами религиозный фанатизм мусульманской части населения вынудил самую интернационалистическую партию России создать здесь новую организацию — «Гуммет», состоящую сплошь из мусульман. Когда на VI съезде партии возник вопрос — не появился ли внутри партии второй «Бунд»? — Джапаридзе вынужден был разъяснить:
— Прежде всего — о самом названии «Гуммет». Не думайте, что у нас в партии появился второй «Бунд». С самого начала и в настоящее время «Гуммет» слит с нашей партийной организацией; все товарищи мусульмане входят в общепартийные организации. А название было дано вот почему. Мы создали эту организацию в конце 1904 года, когда царские опричники вызвали и организовали братоубийственную армяно-татарскую резню. Мусульманская масса всю ненависть к армянам в эти дни переносила на националистический комитет дашнакцаканов. Слово «комитет» они относили к дашнакцаканскому комитету. Наши листки на татарском языке, подписанные «Бакинским комитетом РСДРП», под влиянием темных сил принимались за листки комитета армянских националистов. Поэтому пришлось прибегнуть к особому названию и создать при нашем Бакинском комитете группу из работников-мусульман. Тогда же было решено, что название снимается при изменившихся условиях. Но и после революции мы не решились снять это название, по крайней мере до сих пор. И вот почему. За «Гумметом» уже упрочилось известное влияние... Повторяю, что «Гуммет» организационно сливается с нашей общепартийной организацией, издает газету, ведет агитацию и пропаганду среди мусульман... Скажу только, что «Гуммет» оправдает доверие и будет служить самоотверженно делу внесения классового самосознания в среду мусульманских рабочих и объединения их с российским революционным пролетариатом.
И вот уже тринадцать с лишним лет эта группа — Эфендиев, Юсуф-заде, Исрафильбеков, Сардаров и другие во главе со старым большевиком Нариманом Наримановым — борется за политическое просвещение широких мусульманских масс, за укрепление интернациональных связей между рабочими, за союз многонационального рабочего класса Баку с окружающими мусульманскими крестьянами.
Шаумян с каким-то особым теплым чувством смотрел на Нариманова. С этим сорокапятилетним врачом с чуть прищуренными умными глазами и спокойным, как у него самого, характером сложились особые отношения. Вот уже много лет они дружат по-настоящему: сошлют Шаумяна в ссылку, Нариман делает все, чтобы помочь семье Степана; ссылают Нариманова, тогда Шаумян поддерживает его семью. А в последней, Астраханской ссылке они были вместе, и там особенно укрепилась дружба, связывающая их... Сейчас у Наримана пошатнулось здоровье, но он по-прежнему не жалеет сил, работает до самозабвения.
