Это было более чем соблазнительно. Бакинские комиссары были уверены, что им рано или поздно придется иметь дело с объединенными силами турок и мусаватистов. Нужно было или ждать помощи из России, или идти на риск, начав военные действия с небольшими силами и не очень надежными союзниками — дашнаками. В этих условиях боевой казачий отряд в полторы тысячи сабель с приданными подразделениями пехоты мог бы сыграть большую роль.
Было решено, что Джапаридзе и Корганов постараются выяснить подлинные цели Альхави и его шефа. Только после этого председатель Совнаркома начнет официальные переговоры.
И вот сейчас, когда Шаумян, сидя у себя, снова перечитывал письмо Бичерахова, в кабинет вошел Джапаридзе.
— Алеша? — Шаумян поднял голову от письма: — Ну, как там?
— Он и Корганов уже в приемной, — коротко ответил Джапаридзе.
— Разобрались, что за фрукт?
— Пока держится отлично, — пожал плечами Джапаридзе. — Комар носа не подточит!
— Клянется, что его полковник душой и телом предан Советам?
— Наоборот, всячески подчеркивает, что Бичерахов только потому и собирается помочь нам, что мы отстаиваем Баку для России.
Шаумян задумчиво побарабанил пальцами по столу.
— Гм... Так, конечно, может говорить или очень честный, или очень хитрый человек.
— Да... Просто не знаю, как нам быть! — сознался Джапаридзе.
— Я надеюсь, что все станет ясно после разговора с консулом. Потому я и назначил им встречу в один день.
— Правильно, — согласился Джапаридзе. — Если окажется, что англичанин заинтересован в том, чтобы Бичерахов прибыл в Баку, — откажемся!
Шаумян с улыбкой кивнул:
— В химии это называется анализ с катализатором: посторонний элемент непосредственно в реакции не участвует, но ускоряет обнаружение основного элемента в сплаве.
— Сказать правду, я почти не сомневаюсь в результатах этого анализа.
— Посмотрим... А пока пришли ко мне этого араба, — сказал Шаумян. — Прием же англичан, как договорились, будет небольшой и самый официальный.
Джапаридзе вышел. Шаумян еще раз проверил, нет ли на столе каких-либо посторонних предметов, кроме письма Бичерахова, потом встал и задумчиво прошел к окну. Сзади раздался шум. Он обернулся и увидел входящих Корганова и офицера в белой черкеске. Шаумян неторопливо направился им навстречу.
— Степан Георгиевич, разрешите представить вам есаула Альхави! — проговорил, пропустив вперед офицера, Корганов.
Альхави с достоинством поклонился.
— Честь имею, господин председатель.
— Здравствуйте, господин Альхави. — Шаумян внимательно рассматривал араба, странным капризом судьбы оказавшегося в русском казачьем отряде. Альхави на вид было лет тридцать пять: смуглое лицо с тонкими чертами и большими печальными глазами, придававшими ему сходство с ликом Христа на иконе. — Прошу садиться... Я ознакомился с письмом полковника Бичерахова. Кроме этого, он ничего не поручал передать мне?
— Основные вопросы изложены в письме, господин Шаумян, — ответил есаул. — А устно он просил передать следующее: «Ни власти, ни ответственных должностей не домогаюсь, ни в политике, ни в социализме не разбираюсь. Строить новую жизнь не готов. Я казак, немного умею драться, немного разбираюсь в военном деле и хочу принести это свое умение на службу родине...»
Альхави излагал все это на довольно правильном русском языке, сохраняя на лице улыбку человека, исполняющего приятное поручение. Шаумян слушал внимательно и спокойно. То же самое было изложено и в письме, и столь настойчивое подчеркивание одной и той же мысли невольно настораживало. Но обнаруживать недоверие пока не следовало, и Шаумян сказал:
— Что ж, это честное заявление, поэтому оно подкупает нас.
Затем он задал несколько вопросов, связанных с деятельностью отрядного комитета. Альхави поспешил заверить, что комитет существует и пользуется полной свободой высказывать свои взгляды и вносить любые предложения насчет отрядных дел. Но, продолжал он, начальник отряда так умело ведет все дела, что комитету, по существу, не приходится проявлять особую активность.
Ничего иного Шаумян и не ожидал услышать от него.
— Что ж, приятно слышать это, приятно... — Он поднялся с места. — А предложение полковника насчет присоединения к нам мы еще должны обсудить на заседании правительства. Только после этого мы сможем ответить вам, господин есаул.
Альхави, видимо, не ожидал, что все окончится так быстро и неопределенно. Но делать было нечего, он тоже встал и снова поклонился.
— До свидания, господин председатель... — Помедлил, потом спросил: — Когда ждать вашего ответа?
— У нас масса других неотложных дел, но мы постараемся не очень задерживать вас, есаул. До свидания.
Корганов проводил гостя до двери и вернулся.
— Ну, Степан Георгиевич? — вопросительно посмотрел он на Шаумяна.
— Впечатление таково, что им не терпится поскорее попасть в Баку.
— Вот именно. Прямо рвутся сюда!
— С точки зрения патриотов это нетерпение вполне объяснимо.
— А если это делается вовсе не из патриотических стремлений? Если это рука Денстервиля?
