— Хорошо, Кэто, я сейчас распоряжусь, чтобы прислали врача. — Шаумян положил трубку и обратился к гостям: — Прошу прощения, господа, жена сообщает, что стало очень плохо нашей дочери. Она у нас, знаете, слабенькая... Я вынужден буду на минуту покинуть вас. Займите гостей, Григорий Николаевич!
В приемной его ждал Джапаридзе с какой-то бумагой в руке.
— Плохие известия, Степан, — сказал Алеша озабоченно. — Оказывается, двадцать пятого апреля армянские войска по непонятному распоряжению закавказского правительства без боя сдали Карс туркам...
— Двадцать пятого?.. Черт бы побрал эту нашу оторванность от всего света! Рядом, под самым носом у нас, происходят такие события, а мы узнаем о них спустя десять дней!..
— Я подумал, что это в корне меняет положение, Степан. С ними теперь надо говорить иначе, не так ли? — Джапаридзе кивнул в сторону кабинета.
— Ты насчет Бичерахова?
— Да. В середине апреля они сдали без боя Батум, а теперь Карс.
— Да, ты прав... — Шаумян тряхнул головой. — Ладно, вот что: попроси Нариманова на полчасика съездить ко мне на квартиру.
Джапаридзе внимательно посмотрел на него.
— Думаешь, будут проверять?
— Возможно. А я пойду выпровожу их. Приходи ко мне, как только они уйдут.
Он снова вернулся в кабинет, где Корганов вел с гостями светскую беседу о поэзии Шелли. При появлении Шаумяна все замолчали и выжидательно посмотрели на него.
— Еще раз прошу прощения, господа, — сказал Шаумян. — К счастью, ничего страшного нет. Жена моя всегда впадает в панику, как только дочери плохо.
— Я очень рад, что все обошлось благополучно, — Мак-Донелл изобразил сочувствующую улыбку.
— И я тоже, — поспешил заверить Бойль.
Шаумян поблагодарил их и спросил, на чем они остановились.
— Мы прервали нашу беседу на вопросе о предложении мистера Бичерахова, — напомнил Мак-Донелл. — Если я правильно понял, вы не намерены принять его?
— Я этого не говорил, — спокойно возразил Шаумян.
Корганов удивленно расширил глаза. В чем дело? Почему же сразу не сказать им, что Бичерахов не будет допущен в Баку точно так же, как и сами англичане?
— Мы еще должны обсудить предложение Бичерахова в правительстве и в Бакинском Совете, — продолжал Шаумян. — Не забывайте, что у нас нечто вроде английского парламента, где оппозиция может выдвинуть веские возражения...
Мак-Донелл облегченно вздохнул. Он отлично знал, что если большевики будут согласны, то со стороны оппозиционных фракций возражений не последует. Но Шаумян тут же заставил его насторожиться.
— Но если мы и примем это предложение, то лишь при одном условии...
— А именно? — невольно подался вперед Мак-Донелл.
— Его отряд должен состоять исключительно из граждан Российской республики.
Мак-Донелл снова откинулся назад. Ну, это еще ничего. Пусть примут, а остальное уже детали. Но все же надо поторговаться.
— Хочу указать, что ваше условие невыгодно первым долгом для вас, мистер премьер. В отряде Бичерахова бронемашины обслуживаются английскими специалистами.
— Бронемашины мы получим из России, и их будут обслуживать наши специалисты, — сухо произнес Шаумян.
Мак-Донелл понял, что дальше настаивать нельзя, и сказал с безразличным видом:
— Английская сторона хотела бы еще раз подчеркнуть, что готова оказывать вам помощь и содействие в борьбе с германо-турками в той мере, в какой вы сочтете приемлемой.
Шаумян встал, давая понять, что аудиенция окончена.
— А я желал бы, господин консул, чтобы вы уяснили себе основное положение нашей политики: Советская Россия и Баку, как ее неотъемлемая часть, ведут самостоятельную и независимую политику. Английские и всякие другие войска могут находиться на нашей земле только с нашего согласия, а тот, кто придет против нашей воли, будет рассматриваться как враг.
— Разумеется, мистер премьер, — ответил Мак-Донелл, тоже поднимаясь. — Я сообщу о нашей беседе правительству и генералу Денстервилю. Примите выражение моего глубокого почтения, джентльмены! До свидания.
— Честь имею кланяться, господа.
Шаумян проводил гостей до двери. Подождал, пока появился Джапаридзе. Корганов быстро пошел навстречу им.
— Степан Георгиевич, Прокофий Апрасионович! — возбужденно воскликнул он. — Да это же политически неграмотные люди! Господи, а я, признаться, перед встречей побаивался: куда уж нам тягаться с ними, ведь обставят как миленьких!.. А эти «старые волки дипломатии», оказывается, действуют, как базарные ростовщики: узнали, что кто-то находится в затруднительном положении, и прибежали предлагать свою «помощь» на самых кабальных условиях! Я только одного не понял, Степан Георгиевич, почему вы им сразу не сказали, что мы ни в коем случае не примем Бичерахова?
Джапаридзе достал из кармана бумагу и протянул Корганову:
— Прочти-ка это, Гриша.
Тот взял бумагу, прочитал и опустил руки.
— Ну что же это такое?!
