— Неужели не понимаешь: они выпускают против нас турок... После того как мы их несколько раз побили, они уже не верят, что долго удержатся в Закавказье. Недаром же в то время, когда турки брали Батум и Озургеты, отряды меньшевика Джугели, вместо того чтобы защищать Грузию, подавляли в Мингрелии крестьянское восстание!..
— Но Карс, Карс!.. Отдать без боя такую крепость!..
— Да, брат, это такое предательство, что дальше некуда! С его потерей Кавказ остается беззащитен.
Корганов с минуту задумчиво смотрел в окно. Потом спросил:
— А какая связь между сдачей Карса и предложением Бичерахова?
— Падение Карса — прелюдия больших военных событий. Не исключено, что скоро к силам местной контрреволюции присоединятся и регулярные турецкие войска. И мы не должны торопиться сказать Бичерахову «нет», пока не убедимся, что его появление принесет только вред, — медленно, раздумывая над каждой фразой, объяснил Шаумян.
Но Корганов, всегда относившийся к каждому слову Шаумяна с величайшим почтением, на этот раз восстал:
— Не согласен, Степан Георгиевич! Прямо заявляю вам — это будет страшной ошибкой. Хватит нам мороки уже с такими ненадежными «союзниками», как дашнаки, и незачем впускать сюда еще и отряд англофильского казацкого полковника! Если хотите знать, то падение Карса диктует нам только одно — надо, не мешкая, самим перейти в наступление... Да, двинуться на Гянджу, разбить мусаватистов и затем — в Армению и Грузию, чтобы возглавить там борьбу народа как против турок, так и против этих Чхенкели и других предателей!
— Не горячись, Гришенька, — мягко сказал Шаумян. — Мы все это еще обсудим... А ты все-таки напиши нашим людям в Энзели, и пусть они соберут побольше сведений об отряде Бичерахова.
— Вот такие дела, Вартан... Сначала через это прошли турецкие армяне. Я до сих пор не могу постигнуть, что там произошло... Два миллиона людей — целый народ! — изгнаны с родных мест, истреблены... Говорят, они были разобщены, были обмануты, говорят, они были безоружны... Пусть все это верно, но ведь два миллиона, два миллиона! И против турок стояла огромная русская армия, стояли англичане и французы, против них восставали арабы и даже курды!.. Нет, когда-нибудь мы должны взять за горло тех, кто полтора десятилетия кричал об «освобождении наших братьев» в «турецкой» Армении, и спросить их, как случилось, что в решительную минуту эти братья остались без руководства, без организации, без оружия и не смогли хотя бы подороже отплатить за свою жизнь, отплатить кровью за кровь?..
Голос капитана Нерсесяна вдруг перешел в какой-то клекот. Он замолк, быстро налил в граненый стакан мутно-красного вина и залпом выпил. Потом поднялся, подошел к нише в стене и опустил фитиль керосиновой лампы. На грязной, давно не беленой стене возник огромный силуэт: склоненная чубатая голова с правильным, не по-армянски маленьким носом, пышными усами под ним и четким подбородком.
— А теперь, кажется, наступил наш черед, кавказских армян, — продолжал он, чуть погодя, уже более спокойным голосом. — Думали, нас голыми руками не возьмешь. Слава богу, научены горьким опытом, знаем, какая опасность грозит... И не разобщены — имеем партии и вождей, имеем армию, офицеров и прославленных генералов. Наконец, имеем оружие — его нам русские оставили достаточно. А что вышло? Стоило туркам в середине февраля нарушить перемирие и двинуться на нас, как мы покатились, сдав в течение месяца почти без боя Эрзинджан, Эрзерум, Мамахатун, всю Западную Армению, освобожденную русскими в течение трех лет войны...
У Вартана от этого разговора заныло под ложечкой. Боже мой, стоило ли проходить через столько трудностей, испытать такие опасности, чтобы услышать это! Он вспомнил, как в ту ночь, после взятия Дербента, покинул свой отряд и тайком направился на запад, в горы... Как затем, под утро следующего дня, его задержали дагестанцы имама Гоцинского. Вартан надеялся, что стоит рассказать им, что он офицер и бежал от красных, как его сразу отпустят. Но он ошибся. Дагестанцы, загнанные в горы после поражения под Баку, Петровском и Дербентом, словно озверели. Узнав, что Вартан из Баку, да еще армянин, они обобрали его дочиста и уже собирались расстрелять, но, на его счастье, на место расправы явился знакомый офицер, капитан Васильченко, служивший с ним в одном полку во время войны. Васильченко уговорил дагестанцев отвести пленника к командиру полка полковнику Тарковскому.
Позже, когда они остались одни в горной сакле, Вартан честно рассказал капитану, как оказался среди красных и куда теперь направляется. Васильченко, когда-то веселый кутила и рубаха-парень, слушал рассеянно, смотрел пустыми глазами вдаль.
