— Курды, говорят?.. А рассказать, что было в начале турецкого наступления с поручиком Жамакочяном?.. Ты же помнишь его, один из наших лучших артиллерийских офицеров... Его горная батарея готовилась выступить на фронт, в помощь дивизии Андраника. Но командующий Кавказской армией генерал Одишелидзе распорядился расформировать эту батарею, а другой горной батарее приказал отойти в район Сарыкамыша «для дальнейшего формирования»...
— Но какой интерес Чхенкели, Одителидзе и другим так поступать? — с недоверием спросил Вартан. — Ведь от этого ухудшится и их положение!
— Какой интерес... — пожал плечами Нерсесян. — Значит, есть интерес! Значит, кому-то нужно, чтобы армянская армия была ослаблена, разгромлена, чтобы на Кавказ пришла посторонняя сила, выгодная им... Но не в Чкенкели беда. Ты лучше спроси, почему наши «вожди» — Качазнуни, Хатисов и другие — идут на это, почему так легко попадаются в ловушку, дают себя обмануть?
— Чем же вы это объясните?
— Тем, что у нас нет единой политики. Единой для всего народа — верхов и низов, крестьян и интеллигенции, офицеров и солдат. И солдаты, и офицеры дрались на Кавказском и Западном фронтах, и дрались хорошо... Говорят, нас меньше, чем турок. Но чтобы разбить тридцатитысячную неплохо вооруженную армию, наступающий должен иметь хотя бы трехкратный перевес. А у командующего турецкой армией Вехиба-паши всего пятьдесят тысяч войск, усталых, деморализованных в длительной и неудачной войне с русскими... К тому же эта армия сейчас очень удалилась от своих баз и тылов. А мы находимся на своей земле, защищаем свои дома, своих родных, детей, сестер и жен... И неправда, что у нас не было времени сколотить боевые части и подразделения! Во время Французской революции новая армия была создана за гораздо более короткий срок. И она, как ты, наверно, помнишь, сумела выработать и свою новую тактику, и новую дисциплину... Наша беда только в том, что у нас нет цемента, который скрепил бы армию, да и весь народ. Нет общей для всей армии идеи...
— То есть как это нет? Сами же сказали: защита родины, защита семей, имущества... Разве это не есть та идея, которая должна объединить всех?!
— Должна бы, но, как видишь, — не объединяет! И дело в том, что у каждого свое представление о родине, свое понимание целей войны... Ты посмотри, какая отромная пропасть существует между солдатской массой и офицерским составом нашей армии. Наши офицеры — я, ты и сотни других — в основном выходцы из обеспеченных семей Баку, Тифлиса и Ростова... Обрати только внимание на фамилии наших старших военачальников: Назарбеков, Арешев, Силиков, Шелковников, Самарцев, Корганов... Разве скажешь, что они армяне?.. А солдатская масса состоит в основном из крестьян Эриванской губернии, Карсской области, Нагорного Карабаха, Зангезура и Лори. Многие офицеры даже не знают армянского языка, а солдаты или совсем не говорят по-русски, или говорят очень плохо. Офицерство относится с презрением и насмешкой к солдатам, а те считают нас чужаками... Но самое странное то, что солдаты, не знающие русского языка, стоят за союз с Россией, а офицеры, носящие русские фамилии, говорящие только по-русски, враждебно настроены к России. Почему? Да, видишь ли, там произошла эта большевистская революция. Понимаешь ли ты эту ситуацию?.. Поверь, я не большевик и не совсем понимаю, чего хотят они. Да и наши солдаты, думаю, не очень-то разбираются в их теоретических премудростях. В лучшем случае, они уловили одно — большевики хотят дать крестьянам землю. Но мне кажется, для них сейчас главное даже не это. Они понимают или чувствуют, что сейчас над ними нависла опасность турецкого нашествия, новой всеобщей резни и, быть может, окончательного уничтожения всего народа... Сейчас главное — выжить, а выжить можно, только опираясь на кого-либо. И солдат своим трезвым крестьянским умом, вековым опытом сознает, что нам не на кого больше опереться, кроме русских, России. И он прав, тысячу раз прав: с Россией мы связаны множеством нитей — экономических, культурных, военных, всяких! Возьми хотя бы вооружение: все у нас русское, и, если завтра кончатся патроны и снаряды, куда мы денемся?
Слушая Нерсесяна, Вартан вспомнил свой разговор с Григорием Коргановым. В сущности, тот говорил то же самое. А теперь оказывается, что один из самых уважаемых Вартаном людей — не большевик и не желающий стать им — пришел к тому же выводу...
— Да, но опираться на большевистскую Россию — это значит оказаться в зависимости от нее! — возразил он. — Неужели вы не понимаете, Гурген Александрович, что, если Россия Ленина поможет нам отвести турецкую опасность, она установит здесь свои порядки?..
Нерсесян посмотрел на него почти с презрением.
