Шаумян отложил перо, задумался. Следующий вопрос, о котором нужно было писать в Москву, в Совнарком, был довольно сложный. Хотелось поругаться или хотя бы пожаловаться: сидим здесь, отрезанные от всего света, окруженные врагами, и возлагаем все надежды на помощь извне, а вместо помощи со всех сторон поступают просьбы, чтобы именно мы, бакинцы, помогали и людьми, и деньгами, и оружием. Чего стоит хотя бы письмо Саака Тер-Габриеляна из Астрахани! В прошлом месяце, почти сразу после победы над Мусаватом, Саак был направлен туда, чтобы наладить связь с Москвой и доставлять людей, оружие и продовольствие. Но едва он доехал до Астрахани, как прислал несколько телеграмм, а потом — вот это тревожное письмо... Шаумян открыл ящик, достал письмо и начал его снова читать:
«...Единственная возможность снабжения Баку, единственная отдушина, через которую дышит Бакинский Совет, находится в опасности... Авторитет всех существующих органов Советской власти основательно подорван теми многочисленными проходимцами, которые сумели встать во главе местных организаций. Не говоря уже о поголовном пьянстве, основное занятие верхов — мошенничество. Это оттолкнуло от них почти всех рабочих, и небольшая группа большевиков в 6—7 человек (в том числе и товарищ Хумарян) совершенно бессильна что-либо сделать. Этим положением легко могут воспользоваться те, кому необходимо совершить переворот...
Несколько слов о военной организации и о председателе Военного совета Аристове. Сам Аристов человек, несомненно, честный и фанатично преданный Советской власти. Но, к сожалению, он тоже пьет, и окружающие его в моменты, когда он нетрезв, подсовывают для подписи такие бумажки, за которые он в другое время просто расстрелял бы их. Этой его слабостью сумели настолько злоупотребить, что и он потерял всякий авторитет. Сейчас состав Военного совета тоже не внушает доверия из-за присутствия в нем неустойчивых элементов, как, например, представителей Мусульманского совета, к которым в последнее время примкнули бежавшие из Баку мусаватисты. (Говорят, здесь находится и Али Асудаллаев — «герой» инцидента на «Эвелине»!) Боюсь, что они могут изрядно нагадить Бакинскому Совету.
Дело еще больше осложняется отъездом Аристова в Петровск, ибо теперь фактически хозяевами положения в Военном совете остаемся мы — я и Элиович, который назначеи комиссаром штаба Красной Армии. Но и я сегодня уезжаю в Москву, во-первых, по нашим делам и, во-вторых, привезти сюда средства для содержания Красной Армии... Значит, здесь остается Элиович, а он слишком молод, да и бессилен все удержать на своих плечах... И потому, пока не поздно, прошу тебя, дорогой Степан, послать немедленно сюда Шеболдаева, или Малыгина, или же Ганина, чтобы они приняли и переправили к вам все военные грузы из Москвы и Казани, которые ожидаются на днях, и чтобы наконец был здесь авторитетный честный человек, который мог бы организовать и вести политическую линию Совета... Если можно было бы дать Арташеса Кариняна, это было бы еще лучше. Он здесь более необходим, чем кто бы то ни было. Степан, дорогой, умоляю тебя, не оставляй мои предложения без внимания, ибо
Вот такие дела! Оказывается, размышлял Шаумян, мы еще должны посылать отсюда людей — укреплять Советскую власть и наводить порядок. У самих людей всего горстка, а нужно создавать армию, чтобы идти на Гянджу и Тифлис. На днях Корганов докладывал на заседании Совнаркома: «Организация советских войск сильно затрудняется недостатком оружия. Среди красноармейцев много едва знакомых с оружием. Снарядов мало, пулеметов — едва 60 штук, патронов всего 9 миллионов. Кавалерия — одна сотня, нет седел, нет коней. Не хватает снаряжения, в особенности — обмундирования. Бронеавтомобилей нет, аэропланов нет. Большая нужда в командном составе... Между тем в перспективе серьезные боевые действия!» Как же в таких условиях отпускать из Баку Шеболдаева, Малыгина, Ганина? Да и Кариняна тоже. Только-только начинаются большие события. Издаются новые законы, проводится национализация нефтяной и прочей промышленности, перестраивается государственный аппарат, суды, начинается борьба со спекуляцией и взяточничеством — и в такое время откомандировать наркома юстиции?!
Или взять дела в Персии. Денстервиль накапливает там силы и плетет интриги. Генерал Баратов, по последним сведениям, спелся с англичанами, а теперь еще полковник Бичерахов предлагает свою «помощь» Баку... Как разобраться во всем этом, не имея в Персии преданного дипломатического представителя? А послом Советской России там остался бывший консул в Хое, некто Бравин, который недавно признался в письме: «Телеграмма моя о признании правительства петроградских комиссаров была вызвана телеграфным ультиматумом комиссара посланнику и консулам — либо подчиниться Советской власти, либо оставить службу... Я не примыкал ни к каким партиям, признаю Советскую власть... Я просто не хочу прерывать свою службу и работу, как бы не менялась русская политика...»
