В такой день да такому молодому парню, как Сурен, только бы радоваться всему — и солнцу, и небу, и свежему ветерку с моря. Но он был хмур и зол. Шел с митинга молодежи в Белом городе и никак не мог успокоиться, что не сумел ответить этим подлецам. А ведь ответить было проще простого, но кто-то из них крикнул: «Что вы его слушаете? Конечно, сын будет защищать отца!» И Сурен смешался, махнул рукой и сошел с трибуны.
И это не первый случай. В то время как отец, дядя Алеша, Фиолетов, Азизбеков с утра до поздней ночи работают, эти типы — Айолло, Садовский и другие — разъезжают по заводам, казармам и школам и организуют митинги. В городе нет хлеба, потому что дороги перехвачены белогвардейцами. А на митингах эти господа упорно твердят: большевики срывают продовольственное снабжение, не умеют управлять. А затем льется такой поток лжи и клеветы, что страшно становится. «Кто сказал, что в Баку в марте была гражданская война? — кричат они. — Просто армяне во главе с Шаумяном сводили старые счеты с мусульманами. Это была самая настоящая национальная резня, в которую Шаумяну удалось обманным путем втянуть русских рабочих, солдат и матросов флотилии. А теперь русские расплачиваются за это тем, что голодают».
— Сурен! — вдруг услышал он сзади чей-то голос.
Обернулся и увидел подъехавшую автомашину, в которой за рулем сидел Ваган.
— Слушай, что с тобой? Даю гудок, кричу, а ты не слышишь!
— Да вот, задумался... — хмуро ответил Сурен.
— А куда идешь? Давай подвезу.
— Ну что ты! Езжай себе, а то будут искать тебя там.
— Да нет, товарищ Степан говорил, что сегодня будет долго работать, письмо какое-то писать... Садись, садись!
Сурен сел рядом с Ваганом, и они поехали в сторону Молоканской, где по-прежнему размещалась большевистская дружина. На улицах было почти пусто, и лишь у булочных толпились огромные очереди.
Вдруг Ваган, подогнав машину ближе к тротуару, затормозил и, кивнув в сторону шагавшей мусульманки в чадре, шепнул:
— Сестра нашего Анвара...
— Ну и что? — удивленно посмотрел на него Сурен.
— К нам идет, вот увидишь... Может, прихватим?
Сурен подозрительно посмотрел на шофера: что случилось с этим спокойным и уравновешенным парнем? И вдруг — догадка: «Ах, вот в чем дело!..» Сам он еще не влюблялся, но в дружине ему приходилось от товарищей слышать об их сердечных делах. Впрочем, о любви между армянином и мусульманкой он еще ни разу не слышал.
— А она сядет? — спросил он.
Ваган медленно подъехал к тоненькой женщине, закутанной в чадру.
— Сестрица!.. — тихо позвал он.
Лейли быстро повернулась на голос, на минутку приоткрыла лицо, посмотрела сияющими от радости глазами, потом быстро закуталась в чадру.
— Ты к Анвару идешь?
Девушка не отвечала: чувствовалось, что она едва дышит от волнения.
— Мы тоже туда, садись, подвезем...
Лейли поспешно замотала головой и даже сделала шаг назад. Ваган обернулся к Сурену с мольбой во взгляде — «помоги!». Сурен не нашел ничего лучшего, как открыть дверцу и подойти к ней.
— Поедем с нами, сестра, — сказал он, не очень-то надеясь, что она примет их приглашение.
Лейли снова приоткрыла чадру и с любопытством посмотрела на юношу. Сурен не был еще взрослым мужчиной, общения с которым полагалось избегать, и его вмешательство было очень кстати. Девушке на самом деле, видимо, хотелось поехать с Ваганом.
— Анвар — мой друг, и он обидится, если узнает, что мы не подвезли тебя, — настаивал Сурен.
Девушка оглянулась и, убедившись, что поблизости никого нет, юркнула в машину, села на заднее сиденье и еще плотней укуталась в чадру. Сурен сел рядом с Ваганом; тот благодарно пожал ему локоть, потом тронул машину и поехал так осторожно, словно вез драгоценнейшую хрустальную вазу. Немного погодя он обернулся к Лейли:
— Как дома? Как здоровье Махмуда-даи?
Лейли немного приоткрыла лицо и грустно произнесла:
— Очень плохо... — И вдруг нагнулась, закрыла лицо руками.
Ваган затормозил.
— Лейли! Почему плачешь? Ну, болен и болен!.. Врача вызвали? — И сам же себе ответил: — А, черт, откуда же деньги на это! И кушать, наверно, нечего, а?.. Ну, ладно, ты не плачь. Что-нибудь придумаем; слышишь?.. Это тебе говорю я, Ваган!
Сурен с невольным сочувствием смотрел то на Лейли, то на Вагана. Он понимал и его тревогу, и желание помочь девушке, но не понимал только одного — как тот выполнит свое громкое обещание? Нужно что-то придумать, чтобы он не ударил в грязь лицом. И сказал первое, что пришло ему в голову:
— Едем скорее к отцу!
Ваган посмотрел на него, благодарно улыбнулся и переключил скорость.
«Уважаемые товарищи!
Сегодня отправляем группу товарищей к вам и в другие города России с требованиями инженерно-технического отдела Кавказской Красной Армии. Я уже писал вам о наших бакинских делах, прошу срочно уведомить наших делегатов и вернуть их скорее обратно. Я посылаю еще других с частными требованиями о радиостанции, миноносцах и пр. Если кое-что уже отправлено, это будет принято во внимание...
