Как вести сложную политику в Персии, имея там такого посла?.. Когда выяснилось, что Бравин ведет себя двойственно, пришлось попросить назначить вместо него нового посла Советской России. Из Москвы ответили: «Людей у нас нет, связи с Персией тоже нет, назначайте посла сами!..» Кого назначить, как найти дипломата здесь, в Баку? Да и признает ли Персия полномочным представителем всей Российской республики человека, назначенного бакинским местным правительством?
А теперь вот посыпались телеграфные и письменные просьбы из Туркестана о помощи деньгами, аэропланными бомбами, оружием.
Вот о чем надо написать в Совнарком. О том, чтобы поняли наше тяжелое положение и не усугубляли его еще более...
Шаумян взял перо и продолжал писать:
«Посылаю вам телеграмму, полученную из Туркестана. Бомб для аэропланов, к сожалению, очень мало. Почти ничего мы им послать не сможем, а денег пошлем. Я предложу сегодня финансовому отделу послать 10 миллионов, но из них 5 миллионов придется послать тысячерублевыми. Из полученных в последнее время в два приема 80 миллионов — 60 миллионов вы прислали крупными, которые мало облегчают наше положение.
Посылаю вам радиотелеграфный запрос, посланный представителем Энзелийского военно-революционного комитета Бичерахову, и два ответа последнего, которые рисуют положение в Персии. О Бичерахове я уже писал вам. Это человек беспартийный, по-своему преданный России, желающий спасти наше имущество и вывезти его из Персии. Сейчас он содержит отряды на средства англичан, считает необходимым, как увидите из радио, совместную работу с нами против Турции. Я уже писал вам, что я поручил Военно-революционному комитету выяснить окончательно позиции Бичерахова... Очевидно, с этой целью и был сделан ему (Бичерахову) запрос».
(Писал и думал: «А запрос составлен очень толково. Это, конечно, не Челяпин — он преданный человек, но, к сожалению, не шибко грамотен. Кто-то сидит у него очень дельный, надо бы узнать — кто?»)
«Посылаю вам также радиограммы из Энзели о поведении вашего посла в Персии — Бравина, который до сих пор вел себя двусмысленно (об этом я уже писал вам), а сейчас открыто стал против нашей политики. Как видите из этой телеграммы, турецкая политика в Персии усиливается. По другим сведениям, и Кучук-хан уже стал определенно на их сторону. Сидящий в штабе Расул-заде известен товарищу Сталину. Это бывший большевик (1905—1906 гг.), в последние годы он — вождь мусаватистов, член Сейма, главный их литератор. Быть может, все это несколько преувеличено (в телеграмме), но в этом направлении события будут развиваться несомненно...
Сообщаю Вам, что в Ленкоранском уезде имеется много хлопка. Я собираюсь послать туда товарищей, которые закупят все (приблизительно на 5 миллионов руб.), и отправлю вам. Быть может, к тому времени, когда хлопок будет доставлен сюда, я получу от вас какие-либо указания, куда его направить... В том же уезде ожидается через две недели уборка хлеба и ячменя. Небывалый урожай, ждут около 10 миллионов пудов хлеба. Все это количество, за исключением необходимого для населения, будет доставлено в Баку. Уборка всех хлебов в уезде и распределение будут осуществлены нами. Сейчас там уже охраняют посевы наши отряды и идет подготовка к уборке урожая.
В Баку продовольственный вопрос нас сильно затрудняет. Рабочие голодают. На почве голода и турецких страхов сильное брожение в массах. Об этом я писал уже вам, поподробнее напишу в следующий раз».
С товарищеским приветом всем
Едва он кончил писать, как открылась дверь, и в кабинет ворвался Сурен, а вслед за ним Анна, шофер Ваган и какая-то женщина в чадре. Анна смущенно объяснила:
— Это... это сестра нашего Анвара, Степан Георгиевич!
— Ах, сестра Анвара! — Степан Георгиевич встал с места и пошел навстречу девушке. — Очень рад. Как вас зовут?
Ваган, стараясь быть незамеченным, отчаянно сигнализировал Лейли, чтобы та откинула чадру. И когда девушка вдруг открыла лицо и тихо ответила: «Лейли», Шаумян с радостным удивлением воскликнул:
— О, это приятная новость!
— Воспитали, товарищ Степан, — с гордостью заявил Ваган, — Илья, товарищ Анна и я!..
Шаумян, от которого не ускользнули его таинственные знаки, теперь повернулся и с любопытством посмотрел на парня: что-то очень он оживлен сегодня.
— Да?.. Это большая победа! — И Степан Георгиевич вновь повернулся к девушке, дружески-внимательно разглядывая се. — Скажите, я не ошибаюсь: вы как будто плакали, Лейли?
— У них отец болен, папа! — поспешил объяснить Сурен.
— Махмуд-даи все время болеет, ревматизм и всякое там... А денег на врачей, лекарства... — Ваган сделал выразительный жест и сам смутился. — Ведь Анвар у них единственный работник. Детей дома — куча, а он целый день здесь.
Мягкая улыбка медленно сошла с лица Шаумяна, в синих его глазах мелькнула растерянность. Он всегда чувствовал себя страшно виноватым, когда оказывалось, что не сделал что-то очень нужное.
