— Так почему же до сих пор никто не сказал об этом мне или товарищу Алеше, Мешади-беку? — Он досадливо поморщился: — Ну да, да, конечно, я сам должен был поинтересоваться, знаю! Но разве моя оплошность освобождает вас от обязанности сообщить, что семья одного из наших товарищей находится в тяжелом положении? Ведь мы же целый день вместе.
— Да как же можно! — с ужасом воскликнул Ваган. — Мало у вас других забот, еще со своими лезть! Вы еще не знаете, как мне попадет от Анвара, когда он узнает, что я привез ее к вам!
— А я сам с ним поговорю! — серьезно сказал Шаумян. — Ну, а пока давайте срочно исправлять ошибку. Сейчас же мы разыщем врача и пошлем к вам домой, Лейли.
Он подошел к телефону и уже собирался позвонить, когда к нему нагнулся Ваган и скороговоркой прошептал:
— Только нужен врач-мусульманин, товарищ Степан!
— Непременно? — Шаумян снова улыбнулся: — А говоришь «воспитали»?
— Родителей еще не успели, товарищ Степан!
И тут вмешалась Анна. Многозначительно поглядывая на Вагана, она сообщила:
— Впрочем, начало перевоспитанию родителей Анвара тоже положено. Под влиянием наших ребят дядя Махмуд в свое время отказался выдать Лейли за богатого мусаватиста!
Лейли, покраснев, отвернулась, а Ваган сделал безразличное лицо. Шаумян, по очереди поглядывая на них, казалось, начинал кое о чем догадываться.
— Что ж, начало хорошее! — одобрительно кивнул он. — И теперь мы просто обязаны позаботиться о всех нуждах вашей семьи, не так ли, Лейли?.. — Он снова потянулся к телефону, но вдруг обернулся к Вагану: — Вот что, Ваган, посади Лейли в свою машину и вези прямо к товарищу Нариманову. Расскажешь все о положения семьи Анвара, об отце и о мусаватисте тоже. И если сам он не возьмется за лечение Махмуда-даи, пусть подберет лучшего врача или же устроит его в больницу. А я, со своей стороны, позвоню ему.
— Видишь? — торжествующе обратился Ваган к девушке.
— Спасибо, спасибо! — радостно бормотала Лейли.
— А вы, Анна, позвоните в продовольственный отдел военревкома и от моего имени попросите помочь семье красноармейца Анвара Сеидова. Скажите, что к ним по этому делу заедет мой шофер.
Он посмотрел на Вагана, и тот, не дожидаясь дальнейших разъяснений, воскликнул:
— Сегодня же слетаю, товарищ Степан!.. — И снова Лейли: — Говорил же тебе, что все устроится!
В глазах Лейли, обращенных на него, светилось нечто большее, чем простая благодарность.
— Большое спасибо тебе, кардаш джан!..
Ваган и Лейли, поблагодарив Шаумяна, вышли. Степан Георгиевич проводил их взглядом, потом обернулся к Анне.
— Я правильно угадываю, что тут намечаются серьезные дела?
— Очень серьезные, Степан Георгиевич, — подтвердила та. — Парень просто тает, да и Лейли, как видите... Но...
— Родные никак не могут решиться выдать дочь за не мусульманина? — догадался Шаумян и, когда Анна кивнула, озабоченно прошелся по кабинету. — Да... Вот здесь, если хотите, и проходит передний край революции на Кавказе! Когда мы добьемся, что армянки будут свободно выходить замуж за мусульман, а мусульманки — за армян, русских, грузин, тогда мы сможем сказать, что революция окончательно победила, что темнота, национальная и религиозная рознь ушли в прошлое, что наступила эпоха социалистического братства народов!
— Скажите, Степан Георгиевич, — улыбаясь, спросила Анна, — вы что-нибудь имели в виду, когда возложили все заботы об отце Анвара именно на Вагана?
— Да разве я не понимаю, что к чему? Люди даже в обычных условиях умудряются из любви делать трагедию, а тут такой переплет!.. Надо же помочь парню как-то подружиться с ее семьей!
— А знаете, Степан Георгиевич, вы действительно могли бы помочь ему, — вдруг сказала Анна. — Вот если бы вы и другие товарищи пошли к отцу Анвара и поговорили с ним об этом деле!..
— То есть вы хотите, чтобы мы выступили в роли сватов?
— А что же тут такого? Ведь сами же говорите, что здесь проходит передний край революции. Почему же не пойти на этот передний край, как вы это делали в мартовские дни?
Шаумян засмеялся, потирая руки:
— А что ж, а что ж... Это идея!.. Представляете: в один прекрасный день заявляемся гурьбой — я, Мешади-бек, Алеша, Нариманов, Ванечка Фиолетов — к отцу Анвара и заявляем: «Разрешите, уважаемый Махмуд-ага... Кстати, что говорится в подобных случаях?
— Разрешите из вашего цветника сорвать одну розу! — подсказал Сурен.
— Как? Как ты сказал? — повернулся к нему Шаумян. — «Разрешите сорвать из вашего цветника одну розу»? Замечательная формула! А откуда она известна тебе, скажи на милость?
— Да здесь все так говорят, — смутился Сурен.
— Все?.. Тогда не будем оригинальничать, мы тоже скажем так. Вот выберу денек полегче, обязательно соберу самую представительную сватовскую делегацию и пойдем просить руки Лейли для Вагана!
— Конечно! — одобрительно сказала Анна. — И тогда дяде Махмуду некуда будет деваться!
