Наступил час Денстервиля. Наконец-то можно выйти из тени на свет, начать действовать в открытую.
Этого часа он ждал долго — три с половиной месяца. С того самого дня, когда был изгнан из Энзели Военно-революционным комитетом. Все это время генерал сидел в Хамадане и копил силы для дальнейших действий. Было нелегко держаться вдали от своих основных баз. Но помогли опыт, хладнокровие и... золото, которое он привез с собой.
Персы в Хамадане — губернатор и бесчисленные раисы-чиновники — были недовольны, что англичане обосновались здесь. Но страна корчилась в когтях голода. То тут, то там возникали волнения. А у персов не было ни средств, чтобы прокормить народ, ни армии, чтобы держать его в повиновении. Приходилось мириться с присутствием англичан: у них была хоть какая-то сила и, кроме того, они старались задабривать голодающих персов мелкими подачками.
После ухода русских войск одна турецкая дивизия снова проникла со стороны Хоя в Северную Персию. Это вначале встревожило Денстервиля. Но дивизия была настолько слаба и обескровлена, что боялась вторгнуться в глубь холодной и голодной Персии. Единственную серьезную опасность представлял турецкий агент — Кучук-хан. Но за пределами Гильяна сепаратистское движение джангалийцев не имело поддержки среди основного персидского населения. Поэтому Кучук не решался покинуть свое логово и двинуться на Хамадан.
К Денстервилю прибывали все новые группы офицеров и отдельные подразделения. Из них он и создал впоследствии свою знаменитую армию «Гуш-Гуш». Приехал бригадный генерал Байрон, ставший его заместителем. Вслед за ним — мистер Мойр, политический советник, отлично знающий язык и нравы страны. Прибыл полковник Стокс — офицер генштаба и знаток разведывательной службы. В Хамадан был переброшен эскадрон 14‑го гусарского полка под командованием капитана Пона. Затем появилась группа русских офицеров — в основном авиаторы, — бежавших из Баку после мартовских событий, или офицеры, задержавшиеся в Персии после ухода русских войск генерала Баратова. Одного из них, капитана Брея, офицера английского происхождения, Денстервиль назначил своим адъютантом, специально занимающимся русскими делами. Откуда-то появились трое французов, один из которых, лейтенант Падебуар, оставался с англичанами до конца...
Но это, конечно, были ничтожно малые силы, которые вряд ли помогли бы Денстервилю удержаться в Персии, если бы судьба не послала ему на помощь отряд полковника Лазаря Бичерахова. Еще в Керманшахе 3 февраля Денстервиль обратил внимание на невысокого коренастого осетина. Старый «индиец», Денстервиль сразу отнес его к типу людей, которых он называл «тигры-людоеды». Тигр — смелый хищник, который вступает в борьбу с любым зверем, но избегает нападать на человека. Но случается, что тигр, получив ранение или занозив лапу ядовитым шипом дикобраза, не в состоянии больше охотиться. Тогда меняются его повадки, и он становится людоедом. Он избегает встреч с вооруженными мужчинами и нападает в основном на женщин и подростков. Подолгу лежит в камышовых зарослях возле родников или бесшумно кружит вокруг маленьких участков земли в джунглях, высматривая подходящую жертву. Бросается на нее сзади и сразу перекусывает горло.
Бичерахов, сумевший сохранить свой отряд из терских и кубанских казаков от развала, беспокойно метался в персидских камышах. Все его мысли были на Северном Кавказе, там, где его брат, Георгий Бичерахов, тайно готовил восстание против Советов и ждал Лазаря с отрядом. Но Лазарь Бичерахов не мог сейчас двинуться туда. Слишком большое расстояние разделяло их, и слишком много опасностей подстерегало на пути.
Он мучительно искал выхода из этого положения. И вот встретился с Денстервилем.
Они сразу нашли общий язык и заключили соглашение, по которому отряд Бичерахова переходил на содержание к англичанам. Этим полковник получал возможность, платя баснословные оклады (по 250 рублей в месяц!) солдатам, удерживать их при себе. А Денстервиль подчинил себе самую организованную и боеспособную во всей Северной Персии воинскую часть.
Но самое главное было, конечно, не это. Денстервиль помнил последний разговор с Челяпиным в Энзели, его странное и наивное предложение — признать Советскую власть и пойти на сотрудничество с ней. Конечно, для генерала это не годилось, но вот для Бичерахова...
И хищники стали обсуждать этот план. Бичерахов, лучше знавший, с кем придется иметь дело, сразу отклонил грубый ход с «записыванием в большевики» и предложил более тонкую и правдоподобную версию: «Ни к власти, ни к ответственным должностям не стремлюсь, ни в политике, ни в социализме ничего не понимаю, к строительству новой жизни не подготовлен. Я казак, умею немного воевать, немного понимаю в военном деле — и только».
Как и Мак-Донелл в Баку, Денстервиль и Бичерахов в Хамадане тоже изрядно поволновались. Они видели, с какой опаской относятся Шаумян, Корганов и другие большевики к их предложению...
