Но 15 мая, когда турки внезапным нападением захватили Александрополь и начали продвигаться в сторону Баку, Бичерахов решил, что его присоединение к Красной Армии стало неотвратимым. Он тоже двинул свой отряд на Казвин: надо было быть ближе к месту действия, чтобы вовремя выйти на сцену.
Как раз в это время Денстервиль получил известие, что и остальные подразделения 14‑го гусарского полка подходят к Хамадану, 8 бронеавтомобилей находились уже в Керманшахе, а быстроходная колонна Гентского полка в 1000 штыков на 500 «фордах» и с двумя горными орудиями должна была прибыть в Казвин 12 июня.
Между тем Бичерахов, разбив слабые отряды Кучук-хана, пытавшиеся мешать его продвижению, занял Казвин. 1 июня туда же перенесли свою главную квартиру и англичане. В городе снова начались антибританские митинги, но Бичерахов навел там порядок самыми решительными мерами.
Британцы не скрывали, что подлинными хозяевами здесь являются они. Жители Хамадана, Казвина, Керман-шаха и других городов, проснувшись в одно прекрасное утро, обнаружили, что их улицы получили английские названия: Пикадилли, Оксфорд-стрит, Стренд и т. п. Оказалось, что это было сделано для удобства английских шоферов: ведь им так трудно запомнить персидские названия улиц! Для их же удобства на дорогах и улицах города ввели левостороннее движение, как принято в старой доброй Англии. Время было переведено на два часа вперед...
5 июня от Мак-Донелла пришло сообщение о скором начале похода на Гянджу. Красная Армия уходила из Баку!.. Бичерахов решил, что ему надо быть еще ближе к вожделенной цели, и в тот же день выступил в сторону Решта — центра Гильяна и главной квартиры Кучук-хана.
Его сводные силы состояли из нескольких тысяч конных и пеших казаков с артиллерией, поддерживаемых эскадроном 14‑го гусарского полка под командованием капитана Пона и двумя бронеавтомобилями. Им были приданы два аэроплана. Офицером связи от Денстервиля был назначен полковник Клоттербек, а майор Руландсон, отлично владевший русским языком, осуществлял общее руководство операциями. Капитан Ньюком, офицер канадской армии, был прикомандирован к Бичерахову в качестве финансового советника, а капитан Дербишир — для заведования снабжением.
12 июня два самолета англичан, совершая разведывательный полет в сторону Каспийского моря, были обстреляны над небольшим городом Менджиль, находящимся на полдороге между Казвином и Рештом. Вернувшись с разведки, летчики доложили о сосредоточения сил джангалийцев у этого городка и сильном заслоне противника перед Менджильским мостом. Об этом же докладывал командир передовой сотни казаков поручик Георгиев. Бичерахов в сопровождении полковника Клоттербека и майора Руландсона поскакал к мосту, чтобы на месте разобраться в ситуации.
Подъехав к мосту на расстояние ружейного огня, они остановились. Впереди с востока на запад сплошной стеной тянулся хребет Эльбруса. Как раз в этом месте река Сефильруд пересекала хребет и впадала на севере в Каспийское море, чуть восточнее Энзели. Через это ущелье и был перекинут старинный арочный мост, по которому пролегала единственная дорога из Казвина к морю.
Высокий худощавый полковник Клоттербек, сидящий на своем чистокровном английском скакуне, как в кресле, долго рассматривал в бинокль окопы, вырытые перед мостом, и наконец проворчал:
— Черт бы побрал этого проклятого немца! Отличное выбрал место, чтобы дать нам бой...
Этим немцем был полковник германского генерального штаба фон-Пашен, присланный недавно сюда, чтобы помочь Кучуку вести боевые действия против англичан.
— Ну, конечно, здесь одна рота стойких солдат может задержать целую армию! — подтвердил плотный и застегнутый на все пуговицы майор Руландсон.
Бичерахов молчал. Он тоже был согласен, что позиции, с точки зрения тактической, были выбраны удачно. Но в глубине души Бичерахов был уверен, что этот полковник совершенно не разбирался ни в той войне, которая здесь велась, ни в армии, которой руководил. Если эта «армия», состоявшая из иррегулярных отрядов шахсеванов, курдов и азербайджанских крестьян, и была способна вести борьбу против казаков и англичан, то лишь придерживаясь партизанской тактики и всячески избегая открытого сражения с более опытным и организованным противником. А фон-Пашен, видимо, как истый немецкий генштабист, решил перенести сюда методы позиционной войны Западного фронта.
— А там что такое? — Бичерахов выбросил руку вперед, показывая на утес перед мостом.
— Там у них пулеметная точка, ваше превосходительство, — доложил поручик Георгиев. — Стоит нам сделать еще шаг в сторону моста, как нас начнут поливать огнем с этого утеса!
— Гм, отлично придумано, — снова комментировал Клоттербек. — Какая цепь все более нарастающих по мощи препятствий: утес прикрывает мост, мост — город Менджиль, а Менджиль — Решт и Энзели!
Бичерахов еще немного подумал и вдруг сердито буркнул:
— Дурак ваш фон-Пашен, вот кто!.. — и легко, словно юноша, спрыгнул с коня.
