Сказания древа КОРЪ полностью

В Ивановке брат у сестры гостевал всего сутки. Покинул её, огорчённую краткостью заезда. Обещал задержаться подольше на обратном пути. О цели своей поездки на запад не сказал, сослался на дела в столице.

Заграничным паспортом обзавёлся в Петербурге без особых хлопот. Желание ветерана проехаться на старость лет по местам былых сражений подозрений не вызывало. В Варшаве земляка встретил сын уфимского знакомца, предложил свой экипаж и себя в провожатого, но Корнин решил дальше действовать самостоятельно.

Стояла глубокая осень. Деревья вдоль дороги облетели. За ними расстилались пустые поля. Тусклым днём наёмная карета въехала в ворота усадьбы Корчевских. Через несколько минут слуга провёл Корнина пустыми коридорами и лестницами большого дома к белым дверям. За ними, в кресле у низкого стола, при задёрнутых шторах, сидел пан управляющий маетком, о свещённый огнями канделябра. Этот куль жира с точёным носом назвался паном Адамом. Он был в роскошном шлафроке с драконами и при перстне с огромным камнем, усиливающим сияние свечей. При виде вошедшего на багровом лице управляющего отразился сильный испуг, Корниным не замеченный. Нежданного гостя после полутёмного коридора, ослепили свечи. Адам успел совладать с собой. Он понял, что предстал перед ним не покойный пан подпоручик, а его старший брат, в реальной плоти. О нём часто вспоминал Игнацы вслух незадолго до кончины.

«Нашёл, пся крев! » – с неприязнью подумал управляющий и, с трудом привстав, сделал жест в сторону дивана.

– Чем могу служить, пан э-э-э?

Уфимский помещик, приняв приглашение, назвал себя и цель визита: он ищет брата, надеется, что хозяин имения таковым и является. Можно ли видеть господина Игнатия… Иг…нацы?

Слушая гостя, Адам лихорадочно искал в уме выход из создавшегося положения. Он затеял сложную игру, когда из письма Сергея Скорых узнал о гибели Христины и пленении кочевниками Збигнева. Пока внук пана Корчевского официально не признан мёртвым, можно так запутать дела имения, что личный капитал управляющего округлится. Брат пана Игнацы мог сильно усложнить планы управляющего.

Сообразив, что гость умолк и ждёт ответа, Адам спохватился: «Откуда вы? Урал? Матка Боска, это ж почти в Китае! Он вынужден огорчить вельмишановного путешественника. Пан Игнацы был природным поляком, из славного рода Корчевских. Умер он, дай бог памяти, в тридцать четвёртом, узнав о гибели сына и сопровождавшей его жены в сибирской ссылке, куда судьба забросила неразумного наследника. Пан русский может взглянуть на его могилу в костёле. К сожалению, моё самочувствие не позволяет сопровождать столь знатного гостя… Кофе? А может быть, пан, э-э-э, Корнинский останется на ужин?»

Разочарованный Андрей поблагодарил, поспешно простился и вышел из дома, спросив слугу, как найти храм.

Аллея свернула за угол дома, взяла на подъём. На взгорке, в кружении серых вязов, тянулся к низким облакам узкой готической башней домашний костёл. Створки дверей были приоткрыты. Внутри ни души. Скупой свет лампады позволил рассмотреть ряд надгробий, украшенных гипсовой скульптурой. На голой, плоской плите крайнего надгробия читалось латинскими буквами: ИГНАЦЫ БОРИС КОРЧЕВСКИЙ.

Вот что выпустил из виду пан Адам – второе имя покойного, иначе не направил бы Корнина в костёл, желая поскорее от него избавиться.

–  Пан щось хце?

Корнин от неожиданности вздрогнул и обернулся. Сзади бесшумно подошёл ксендз, мелкий старичок в коричневой сутане. Добрые, печальные глаза человека, привыкшего к исповеди и умеющего прощать. Андрей не стал таиться.

– Я ищу, святой отец… падре, брата.

Священник грустно улыбнулся.

– Он здесь. Вы на него очень похожи. Правда, таким рыцарем, таким здоровым человеком пан Игнацы был не долго… У вас есть ещё родственники? Я почему спрашиваю… Тут был один человек, давно, очень молодой, лицом южанин. Я видел его издалека. Вот что он оставил на надгробии пана Игнацы. Возьмите. Если пан узурпатор… Пан Адам, я хочу сказать. Ему не надо знать. В нём нет бога.

С этими словами священник протянул Корнину визитную карточку Дмитрия Петровича Каракорича-Руса и серебряный рубль с профилем Александра I. Андрей Борисович машинально принял оба предмета и вынул из внутреннего кармана бекеши кошелёк.

– Не откажите, падре. Это пожертвование. Мой брат умер католиком? Бог его простит. Отслужите, как у вас положено… Прощайте!

З аволжский помещик вышел из храма-усыпальницы. Отобедавший со слугами возница и накормленные кони ждали его у ворот. Андрей Борисович уже садился в карету, как его окликнул знакомый голос. К нему спешил ксёндз.

– Погодите, погодите, пан брат! Ещё одно. Это пан Адам положил вашему брату в гроб. Какой-то амулет. Понимаете, предмет языческий, не положено. Вам, наверное, понятен его смысл.

В руках Корнина оказался серебряный обрубок в виде сегмента. На нём буква «И», нацарапанная осколком хрустального бокала.