Караван верблюдов двинулся было в направлении Бухары через Коканд, но встречный караван растерзанным видом предупредил о начале очередной войны между ханом Коканда и султаном Старшего жуза кочевников. Пришлось круто забирать на юго-запад, к Аралу, что значительно удлиняло путь. А лето шло к закату.
Купец ехал на белом дромадере. Невольники вместе с караван-баши и его людьми шли пешком. Гружёные верблюды никуда не торопились. Перед ночлегом вольные и рабы ели из общего котла. Теперь русских не связывали, никто за ними не следил. Вздумай кто бежать, киргизы вмиг перехватят и ещё раз продадут. Впрочем, мысли о побеге волновали первое время пешего пути только Збышека. Двое из товарищей по несчастью покорились участи. Купчик всё время плакал, жаловался на судьбу; стряпчий духовной консистории молился. Пожилому артиллеристу уже довелось отведать невольничьей жизни в Бухаре. В двадцатом году его выменял у эмира за пару пистолетов Лепажа русский посол Негри. «Надобно дошагать живым до Бухары, там будет видно», – ответил бывалый унтер «барину», когда тот заикнулся о побеге на развьюченном верблюде.
По размышлению, Корчевский с ним согласился. И почувствовал облегчение. Отложив побег на неопределённое «потом», молодой человек избавился от невыносимого напряжения, съедающего силы. Сносить тяготы перехода почти в три тысячи вёрст ещё помогало одно спасительное свойство его натуры. Оказалось, в нём ждал своего часа природный землепроходец. Этот час готов был наступить в дороге через Восточноевропейскую равнину; потом за Камнем, разделившим сотни миллионов лет назад материк Гондвану на будущую Европу и будущую Азию. Но молодой человек не успевал настроиться на его звучание. В карете сидела