Правление занимало старинную кордегардию полковых штабов окраинной Александровской слободы. Излишки ампира делали одноэтажное строение похожим на цветочный магазин. Здесь же находилась последняя за рекой Великой
Мельком взглянув на просителя, согласного на любую должность, и определив,
– Мест нет.
Услышав разговор, подскакал на одной ноге, натягивая узкую штанину на толстую ляжку, крепыш с залысинами в седом ёжике, с небритой щетиной. Представился участковым бухгалтером Андриенко. И – главному:
– Как же так, Иван Илларионович! Человек на любое согласен. Я с Рождества письмоводителя прошу. Не справляюсь.
Названный Иваном Илларионовичем недовольно поморщился (и чего влез!?):
– Ну, так бери! Двадцать пять рублей – красная цена твоему письмоводителю.
Андриенко просиял:
– Согласны?
– Нет, – не раздумывая ответил Корнин. – Я инженер практический, служить хочу по линии. Пусть рабочим, но по линии.
Кащей ухмыльнулся:
– Рабочим? У меня на этих должностях наследственные рабочие.Несколько дней спустя Корнин оказался в Варшаве. И первым, кого он встретил, и здесь несолоно хлебавши, выходя из конторы дистанции, оказался старый знакомый по Лондону.
«Александр!» – «Мартин! Ты как здесь?».
Вскоре бывший стажёр и бывший наставник сидели в кафе. Мартин Грант несколько путано поведал Корнину свою историю. Он направлен некой британской компанией ознакомиться с опытом русских, начавших прокладывать железнодороржные пути в глубь Европы. Беспокоит, почему русские отказались от стандартной колеи. Скоро ему возвращаться домой. Компания на хорошем старте. Уже решено, она примет участие в строительстве железной дороги на юге России. Кстати, им нужны толковые инженеры, а Корнин зарекомендовал себя на Британских островах как классный специалист.
«Ну, решайся, Александр!»
